Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Categories:

А.М. Ремизов «Крестовые сестры». Казачий переулок, 9

Дом первой трети XIX века. Владельцем дома и участка был мещанин Ф.И. Кривдин, для которого в 1905 году архитектор А.П. Шильцов перестроил дом. Кривдин продал его полковнику Андрею Петровичу Шувалову. Сам Шувалов жил в другом месте, в этом доме его никто никогда не видел.

В начале ХХ века в этом доме жил писатель, прекрасный стилист, Алексей Ремизов (1877-1957). В этом доме в 1910 он написал «Крестовых сестер». Повесть была рассчитана на два типа читателей. Первый тип – обычный средний читатель, не знакомый с истинной подоплекой этого произведения. Такой читатель увидит, что главным героем повести является дом 9 в Казачьем переулке, который в повести называется «Бурков дом». Жильцы дома послужили прототипами некоторых действующих лиц. Достоевский был кумиром Ремизова, и это хорошо чувствуется в повести. Вместе с тем такой читатель почувствует и горькую иронию, а иногда и едкую сатиру.

На самом деле повесть предназначалась для второго типа читателей, осведомленных в литературной жизни того времени и способных по намекам в тексте расшифровать истинный смысл.
Дело в том, что в 1909 году Ремизова беспочвенно обвинили в литературном плагиате. В «Биржевых ведомостях» известный критик Александр Измайлов опубликовал статью, в которой называл Ремизова вором, экспроприатором. Статья эта была растиражирована другими газетами. Ремизов пытался оправдаться, но его никто не захотел слушать, многие отвернулись от него, перестали печатать в газетах его заметки. Круг знакомых распался. Это привело к ухудшению, и без того не блестящего, материального положения. Зато появилась группа репортеров уголовной прессы с предложением поработать - утопленники, мордобой, поножовщина, скандалы. Это дало Ремизову хоть какой-то заработок.
Вот тогда Алексей Михайлович и решил ответить в жанре памфлета-исповеди. Позже он написал: «Должно быть, больше не напишу такого по напряжению, по огорчению против мира. ‹...› Это память, очень больная».
Итак, действующие лица – Маракулин, проживающий в «Бурковом доме» - это сам Ремизов, который жил в это время в Казачьем 9. Мерзавец Александр Глотов, сослуживец Маракулина из-за которого и начались все неприятности – критик Александр Измайлов. Акумовна –В.В. Розанов (религиозный философ, литературный критик и публицист), друг Ремизова. Горбачев - Д.С. Мережковский и Ф. Сологуб, три Веры - В.Ф. Комиссаржевская, инспектор Образцов - И.Ф. Анненский, учитель-словесник Лещев - Н. С. Гумилев. Купец Плотников – Велимир Хлебников, с которым в то время Ремизов был в ссоре. Пьяная бессмыслица Плотникова о «русской мухе», которая всех сотрет в порошок - это ироничный намек на теорию Хлебникова об «обрусении земного шара».
При этом нужно понимать, что все персонажи это лишь намеки на реальные прототипы, с одной стороны это может быть точное воспроизведение внешнего облика, а с другой стороны - значительный отход от реального характера, вплоть до подачи наоборот.



Описание дома и его обитателей:
Бурков дом ни в какую стену не упирается.
Против: — Обуховская больница. Между домом и больницею два двора: Бурков двор и Бельгийского общества. Завод Бельгийского общества по правую руку — четыре кирпичных трубы с громоотводами коптят целый день, и оттого между рам черная копоть.



На эту копоть Акумовна, убирая перед праздником комнаты, всегда сетует, только винит почему-то не кирпичные бельгийские трубы, а огромный молочный электрический фонарь, который освещает бельгийский двор.
«Бурков дом — весь Петербург!» Так любили говорить на Бурковом дворе. Парадный конец дома в переулок к казармам — квартиры богатые.
Там живет сам хозяин Бурков — бывший губернатор: от его мундира, как от электричества, видно, а прихожая его в погонах и пуговицах.







Этажом выше — присяжный поверенный Амстердамский, две квартиры занимает.
Еще выше — Ошурковы муж с женою — десять комнат, все десять разными мелкими вещицами поизнаставлены и аквариум с рыбками, прислуга то и дело меняется.
Сосед Ошурковых — немец, доктор медицины Виттенштаубе, лечит от всех болезней рентгеновскими лучами.
Над Ошурковыми и Виттенштаубе генеральша Холмогорова, или вошь, как величали генеральшу по двору.
Над генеральшей никто не живет, а под самим Бурковым контора и на углу булочная.
Самого Буркова никто не видал, и только ходили слухи о каком-то его самоистреблении, будто, губернаторствуя где-то в Пурховце и истребляя крамолу, так развернулся, что подписал в числе прочих бумаг донесение в министерство о своей полной непригодности, и благополучно, но совершенно неожиданно для себя отозван был в Петербург, где и получил отставку.





Холмогорову генеральшу, напротив, всякий видел и все очень хорошо знали, что процентов одних ей до ее смерти хватит, а проживет она еще с полсотни — крепкая и живая, всех переживет или, по словам хироманта, конца жизни ей не видно, и знали так же про генеральшу, что ходит она по вторникам в баню париться, и так закалилась, что и не стареет, а все в одном положении, и еще знали, и бог весть откуда, что на духу ей будто совсем не в чем и каяться: не убила и не украла и не убьет и не украдет, потому что только питается — пьет и ест — переваривает и закаляется, и, наконец, знали, что выходит она из дому не иначе, как со складным стульчиком, а берет она его на случай, если нападут, и так со стульчиком можно ее ежедневно встретить прогуливающуюся по Фонтанке для моциона, а по субботам и в воскресенье, под праздники и в праздник на Загородном в церкви и из церкви.







Всякий день в полдень по пушке на дворе появляется бурковская горничная Сусанна, похожая больше на какую-нибудь барышню — департаментскую машинистку, чем на горничную, водит по двору красивую губернаторскую собаку — рыжего пса Ревизора, едва сдерживая стальную докучливую цепь.



По середам во двор выносятся ковры, а перед праздниками мягкая мебель, и полотеры вытряхивают и выбивают так усердно и с таким громом, что иной раз кажется, на Неве из пушек палят: не то покушение, не то наводнение. И все эти ковры и мебель с парадного конца — из богатых квартир: от Буркова, Амстердамского, Ошурковых, от Виттенштаубе и Холмогоровой генеральши.



Черный конец дома — квартиры маленькие и жильцы средние, а больше мелкие.
Тут и сапожник, и портной, пекаря, банщики, парикмахеры, прачечная, две белошвейных, три портнихи, сиделка из Обуховской, кондуктора, машинисты, шапочники, зонтичники, щеточники, приказчики, водопроводчики, наборщики и разные механики, техники и мастера электрические с семьями, с тряпками, с пузырьками, с банками и тараканами, и всякие барышни с Гороховой и Загородного, девицы-портнишки, и девицы из чайной, и шикарные молодые люди из бань, прислуживающие петербургским дамам до востребования.
Тут же и углы.
Содержатель углов торговец Горбачев — молчок, такая кличка ему по двору, коренастый, осадистый, с сединой старик, богомольный, окуривающий ладаном по субботам все свои тридцать углов, на Марсовом поле три ларя имеет.
В празднике у Горбачева толкутся девицы в черных платочках и монашки-сборщицы в сапогах, а на Пасху все эти дщери песнопения и весело и задорно отхватывают ему Христос воскрес.
Горбачева все знают и не очень долюбливают, а Горбачев детей терпеть не может.
Генеральша Холмогорова, как говорят, тоже детей терпеть не может, да у ней своих никогда не было, а у Горбачева была девочка, и он ее в пустом крысином чулане держал и пальцы ей выламывал, пока на тот свет не отправил.



Ребятишки дразнят Горбачева, прозвища дают ему всякие, дикими стаями ходят за ним, над ладаном его подсмеиваются и над носом, заросшим конским волосом, и оттого по двору какую в остроге редко услышишь, а острог ей академия.
— Времена созрели, исполнилась чаша греха, наказание близко, я всех вас, шельмецов, перевешаю на веревочке! — ворчит обиженный, изведенный ребятишками старик-молчок и потягивает своим в конском волосе горбачевским носом, окуривая ладаном по субботам все свои тридцать углов и злобно и горько перемешивая божественное с непотребным.
Горбачевские углы известные.
Тут и старуха, торгующая у бань подсолнухами, семечками, цареградским стручком, леденцами в бахроме с розовой бумажкой, и селедкой, и мочеными дулями, и кухарки без места, и так разные люди, вроде беспокойного старика Гвоздева, и маляр, и столяр, и сбитенщик, тут и разносчики.
Шкапчики разносчиков — ларьки — над Дровяными подвалами от помойки с одной стороны, а с другой — от мусорной ямы.
Ранним утром, когда дворники прибирают и метут двор, кипит у разносчиков на лотках работа: яблоки, апельсины, шептала, чернослив, финики и другие сласти и лакомства, все это бережно и заманчиво раскладывается и перекладывается, подсвежается и подновляется и затем развозится на Фонтанку, и уж такое соблазнительное, такое вкусное, кажется, нет сил удержаться и не купить к чаю, ну хоть финик либо плиточку постного сахару, пахнущего поганками.
И как горбачевские углы никогда не пустуют, так и разносчичьи шкапчики-ларьки всегда полны соблазнительных сластей и лакомств.
Около углов дворницкая. Семь дворников. Все на вид такие здоровые и все больны чем-нибудь таким, ну хоть бы на смех один попался! И дело дворницкое — дело не легкое, и дежурь, и дрова носи, и в часть таскай, все прямо с топора делай. Одна выгода — дрова. Только парадный конец дома на хозяйских, черные же — мелкота на своих, свои дрова покупает, и бурковские дворники, все семь, как один, дровами промышляют.



Над дворницкой — старший Михаил Павлович, по благообразию своему подходящ больше к Невской лавре — быть бы ему в лавре не из последних, праздничных меньше рубля не берет.
Над Михаилом Павловичем — паспортист Еркин и конторщик Станислав.
Еркин во всем Бурковом дворе по части выпивки первый, так все и знают. И на праздниках, взобравшись куда-нибудь на пятый этаж, нередко позвонит в квартиру, пролопочет, что за праздничным двугривенным явился, но тут и падет на пороге, как мертвый, а то с лестницы катился тоже не то на Рождество, не то на Пасху да так со ступеньки на ступеньку — любит-не-любит, пока весь не исполосовался о камни и узнать его отказались. После Нового года, на Богоявленье, дворничиха Антонина Игнатьевна, жена Михаила Павловича, женщина богобоязненная, водила его к братцу в Гавань возвратить на путь истинный, и возвратился он на путь истинный: дал братцу зарок — расписку, что прекращает пить на год до нового года. Еркин больничными марками промышляет, и марки для него — все больше рублевые! — что дрова для бурковского дворника.
Сожитель Еркина — Станислав конторщик, все равно как монтер Казимир, приятель Станислава, искони известны тем, что по ночам лазают по всем лестницам, и ни одна кухарка и никакая горничная, еще не было случая, чтобы устоять могла, и любой семеновец1 перед ними просто дрянь.
Свадьбы, покойники, случаи, происшествия, скандалы, драки, мордобой, караул и участок, и не то человек кричит, не то кошка мяучит, не то душат кого-то,— так всякий день.

«Бурков дом — сущая Вязьма2


________________________________________
1 – напротив Казачьего переулка по другую сторону Загородного были казармы Семеновского полка
2 – название квартала Вяземская лавра, о котором писал Крестовский в романе «Петербургские трущобы». Сейчас на этом месте Сенной рынок.

На панораме видно, что в доме №9 первый двор довольно узкий, а вот черный двор широкий. Там и выбивали ковры. Из окон дома, выходящих во двор, видна Обуховская больница и Бельгийская станция.
1 - Введенский канал 1 - Обуховская больница.
2- Введенский канал 2 - Комплекс центральной электрической станции Бельгийского акционерного общества "Электрическое освещение Санкт-Петербурга". Из-за четырех труб народное название «мертвый слоник» или «слон сдох». Папа говорил, что во время блокады трубы были спилены, чтобы не служить ориентиром.
9 – Казачий 9, «Бурков дом»
3 – Семеновский плац
52 – Загородный 52, Витебский вокзал
68 – Загородный 68 женский политехнический институт


Попасть в парадную можно, так как там есть какая-то турфирма. Код замка на воротах во двор 378, но делать там особо нечего, всё как на фотографиях.


Tags: Книга, Любимый город, Московская часть
Subscribe

  • Вятское. Учащие и учащиеся

    11 октября 2019 Село Вятское было казенным, проживали в нем государственные крестьяне. В 1842 году здесь было открыто первое в Даниловском уезде…

  • Петр Телушкин и другие

    Самое высокое здание Петербурга с 1733 по 2012 гг. - колокольня Петропавловского собора, высота 122,5 метра. Колокольня имеет три яруса. На высоте 16…

  • Село Ново-Спасское, Рыбницы тож

    11 октября 2019 Автобус из Красного Профинтерна на Ярославль отправился с небольшим опозданием. Через две минуты проехали Тюнбу, потом через минуту…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Вятское. Учащие и учащиеся

    11 октября 2019 Село Вятское было казенным, проживали в нем государственные крестьяне. В 1842 году здесь было открыто первое в Даниловском уезде…

  • Петр Телушкин и другие

    Самое высокое здание Петербурга с 1733 по 2012 гг. - колокольня Петропавловского собора, высота 122,5 метра. Колокольня имеет три яруса. На высоте 16…

  • Село Ново-Спасское, Рыбницы тож

    11 октября 2019 Автобус из Красного Профинтерна на Ярославль отправился с небольшим опозданием. Через две минуты проехали Тюнбу, потом через минуту…