Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Categories:

Дом П.Н. Демидова, В.Ф. Гагариной, композиторов на Большой Морской, 45

20 декабря прошлого года Лена К., petite_nyctale и я были на экскурсии в доме №45 на Большой Морской. На экскурсии речь шла сразу о двух домах, собственно о доме №45, и о соседнем доме №43, потому что когда-то эти два дома принадлежали одному человеку – Павлу Николаевичу Демидову, перестройкой и отделкой этих домов тоже занимался один человек – Монферран. После Демидова дома были проданы как единое владение двум родным сестрам – Вере Федоровне Гагариной и Наталье Федоровне Ливен. К сожалению об этих последних владельцах на экскурсии рассказывали очень мало. В основном нам говорили об Авроре Карловне Карамзиной, которая сама никогда не владела этими домами, а только жила здесь.
Мне всегда трудно понять, каким образом иногда вполне обычные люди, не совершившие в жизни ничего выдающегося вдруг «входят в историю», о них все знают, говорят и пишут, ими восторгаются. Например, про Аврору Карловну рассказывают на самых разных экскурсиях (Новодевичье кладбище, «Светские красавицы», тур по усадьбам Авроры в Финляндии и т.д.).
Другие же скромные, незаметные труженики, жизнь которых на самом деле может служить примером, никем не замеченные исчезают из памяти. О них не вспоминают, не говорят, не пишут. Почему так происходит?


Одноэтажный дом на семь осей (окон) на высоких погребах был построен Петром Тимофеевичем Савеловым в 1740-х по образцовому проекту М. Г. Земцова.



Фасад дома сначала был переделан великим рисовальщиком, а потом Штромом. А земцовский фасад был прекрасен своей благородной классической простотой.



Савёловы произошли от выходца из «Свизской» земли, Андроса. Иван Петрович был, под именем Иоаким, патриархом. Он венчал на царство Петра I. Его братья Павел Петрович и Тимофей Петрович были окольничими. Строитель дома, Петр Тимофеевич, с 1701 по 1704 был воеводой Можайска, потом адъютантом фельдмаршала Шереметева. Савелов был членом суда над царевичем Алексеем. Умер в 1746 г. В 1757 году газета «СПб ведомости» информировала столичных жителей, что «в сем доме продаются разные мраморовые грудные портреты с пьедесталами западных и восточных императоров и философов самого доброго мастерства, а также свежее гольштинское масло, о чем охотникам сим объявляется».



В 1772 году вдова Савелова, Екатерина Ивановна, продала участок. В 1776 году дом приобрёл Алексей Иванович Мусин-Пушкин , известный «открытием» Слова о полку Игореве. Через четыре года дом купил Петр Кириллович Разумовский , сын последнего гетмана. Петр Кириллович зимой жил в Петербурге, а летом в Гостилицах. В 1787 году Разумовский продал дом.


Алексей Иванович Мусин-Пушкин и Петр Кириллович Разумовский:


С 1792 года хозяином дома был купец Карл Иванович Амбургер, сын которого, Андрей , был дипломатом переводчиком в иностранной коллегии и сослуживцем А. С. Грибоедова и его секундантом на дуэли с А. И. Якубовичем.

В 1790-х на месте ворот перпендикулярно Морской был построен трехэтажный флигель:



Потом дом был снова продан. А с 1810 по 1834 год домом владела семья Хитрово. Алексей Захарович Хитрово (1776-1854) был Государственным контролером России. Именно при нем было поставлено здание Госконтроля на Мойке.

Наконец, в 1834 году дом был продан «надворному советнику Огюсту Монферрану и его супруге – иностранке Элизе Виргинии Веронике Пик де Бонниер». Элиза была актрисой, Монферран не собирался на ней жениться, но жизнь, в лице императора Николая Павловича, заставила. Венчание состоялось в костеле св. Екатерины на Невском в ноябре 1835 года. Известный сплетник, тот самый Дантес, в одном из писем упоминает, что был на свадьбе Монферрана, который женился «на этой старой шлюхе Лиз». Элизе в то время было 38, Августу Августовичу – 49. Кроме того, Дантес сообщает, что свадьба была устроена в основном на деньги Павла Николаевича Демидова.
Раньше нам всегда говорили, что Монферран хотел быть похороненным в Исаакиевском соборе, что было известно из писем того же Дантеса, распространявшем о Монферране всякие сплетни. Оказывается, что ничего подобного в завещании нет, место рядом с могилой матери на кладбище на Монмартре было выкуплено заранее. Могила сохранилась, потому что Николай Никитич Демидов, отец Павла Николаевича, оплатил участок навечно.

Монферран подготовил и утвердил в Комитете городских строений проект перестройки и надстройки дома и дворовых флигелей. Но внезапно продал дом за 150 тысяч Павлу Николаевичу Демидову. В это же самое время Монферран получил 100 тысяч за Александровскую колонну. Поэтому он, в 1836 году купил дом на Мойке 86.

В том же, 1836, году Павел Демидов купил соседний дом №43. Монферран получил заказ на оформление интерьеров и переделку фасадов обоих домов. Одновременно с этим Монферран продолжал заниматься строительством Исаакия, а также в Зимнем дворце оформлял Петровский (Малый тронный), Гербовый и Фельдмаршальский залы. Монферран был превосходным рисовальщиком, но отнюдь не архитектором. Поэтому из-за его некомпетентности в Зимнем в 1837 году случился грандиозный пожар, всё сгорело.


Дома №45 и №43:


В доме №43 был надстроен этаж, цоколь из сердобольского гранита, весь фасад оштукатурен, скульптуры и фонтаны мраморные.


Фасад дома №45 украшают три барельефа на тему поклонения власть предержащих художникам. Слева направо: Франциск I у постели умирающего Леонардо да Винчи, Микеланджело показывает папе Павлу III проект собора Святого Петра. По поводу третьего сюжета в энциклопедии Брокгауза и Ефрона сказано следующее: « Портрет Карла V был написан Вечеллио с натуры в 1529 в Болонье, где император тогда находился. Все удивлялись, видя почести, которыми император окружал Вечеллио. «Я могу создать герцога», говорил этот государь, «но где я возьму другого Тициана»? Однажды император поднял кисть, которую Вечеллио уронил, говоря: «Тициан заслуживает того, чтобы ему служил Цезарь».



Понятно, что тщеславие галльского петушка рисовальщика Монферрана было бесконечным как вселенная, здесь он ставит себя в один ряд с гениями Возрождения.

Дом № 43 предназначался для приемов и балов, дом № 45 – для жилья. Хозяином был Павел Николаевич Демидов. Отец Павла Николаевича, Николай Никитич (1773-1828), практически всю сознательную жизнь провел исключительно в Италии и Франции. Во время Отечественной войны Николай Никитич вооружил и содержал до конца войны полк, в который пошел служить юнкером Павел Николаевич. В конце 1820-х Павел Николаевич был назначен курским губернатором. На этой должности он был три года, до 1843, получил чин действительного статского советника, вернулся в Петербург. В 1836 году женился на Авроре Шернваль.

Из воспоминаний В.А. Соллогуба:
«Но тогда как Анатоль Демидов проживал почти всегда в Париже, где приобрел себе большую известность своей безумной роскошью, гомерическими попойками и, наконец, своей женитьбой на хорошенькой принцессе Матильде Бонапарт, -- Павел Демидов жил постоянно в Петербурге в своем великолепном доме и принимал всю столицу. Не одним своим огромным богатством, которого в те времена было недостаточно, чтобы втесаться в большой петербургский свет, но своим просвещенным поощрением искусствам и наукам, своею широкою благотворительностью Демидовы приобрели себе то, что французы называют droit de cité».

В 1839 году родился Павел Павлович Демидов, а уже через полгода он стал владельцем всего имущества своего отца. До его совершеннолетия имуществом управляла его мать, Аврора Демидова.

В.А. Соллогуб: «В одной из боковых зал демидовского дворца мне часто случалось видеть наследника демидовского или, скорее, демидовских богатств, тогда красивого отрока, впоследствии известного Павла Павловича Демидова; он был окружен сотнями разных дорогих и ухищренных игрушек и уже тогда казался всем пресыщенным не по летам. Аврора Карловна страстно его любила, очень занималась его воспитанием и даже, кажется, насколько это было возможно, была с ним строга».



Павел Павлович учился на юридическом факультете. Пишут, что учился хорошо, но вел себя как избалованный богатый ребенок – хвастался драгоценными пуговицами, играл в карты, кутил. Участвовал в дуэли и за это угодил в Петропавловскую крепость, сидел в комфортабельной камере, при нем были личный повар и камердинер. В 1860 окончил университет. Потом служил при посольстве в Париже и Вене. В Париже он женился на Марии Элимовне Мещерской (1844-1868), которую удалили из Петербурга из-за того, что цесаревич Александр Александрович готов был отказаться от престола, ради женитьбы на ней: «Я только и думаю теперь о том, чтобы отказаться от моего тяжёлого положения и, если будет возможность, жениться на милой М. Э. Я хочу отказаться от свадьбы с Dagmar, которую не могу любить и не хочу.…Может быть, это будет лучше, если я откажусь от престола. … Я не хочу другой жены, как М. Э.». Александр II с глаз долой отправил Марию Элимовну за границу, а сына к Дагмаре. Мещерская же вышла за Демидова, хотя признавалась, что «никого и никогда не любила, кроме цесаревича».



Полуторагодовалая семейная жизнь Марии Элимовны не сложилась. Вот что пишет о браке Мещерской и Демидова-Сан-Донато князь Сергей Шереметев: « Она вышла замуж за великосветского савраса и была глубоко несчастлива. До меня дошла позднее такая выходка ее мужа: уже беременная, поехала она в театр, когда муж ее внезапно выстрелил из пистолета в ее ложе, в виде шутки, чтобы ее напугать. Она пожила недолго и, родив сына, умерла». В смерти жены молодой счастливый отец обвинил младенца, в связи с чем решился взглянуть на ребенка только через полгода. Вторым браком в 1871 году Павла Павловича женили на княжне Елене Петровне Трубецкой, отец которой служил вместе с Демидовым в парижском посольстве, а энергичная мать нуждалась в деньгах. В этом браке родилось шестеро детей.

В приданое Елене Павловне дали особняк на Чайковского, 29. Долги за особняком были такие, что Павел Павлович в 1874 году продал, а на эти деньги купил поместье.

В 1873-1874 П.П. Демидов продал дома на Морской двум родным сестрам. Дом №43 приобрела Наталья Федоровна Ливен, дом №45 – Вера Федоровна Гагарина.

Интерьеры обоих домов были переделаны по проекту Ивана Васильевича Штрома. Он провел в домах паровое отопление (были поставлены котлы во дворе дома №43), водопровод и газовое освещение.

Фасад дома №45 изменился. В левой части уничтожили две двери с зонтиками, новый вход сделали на месте крайнего правого окна. С моей точки зрения эта переделка только ещё больше испортила фасад.

На этой фотографии в левой части ещё существуют две двери с зонтиками:


А на этой фотографии уже новый вход, который здесь не на месте:


Тогда же Штом создал новую парадную лестницу из белого мрамора с канделябрами из золочёной бронзы.



Подлинный газовый торшер:









Не сохранилась внутренняя отделка работы Монферрана, существующая относится к 1890-м годам и была выполнена Месмахером.

Ниже фотографии помещений, часть фотографий с сайта турфирмы, которая проводила экскурсию.




























































Этот огромный зал был рабочим кабинетом Сергея Сергеевича Гагарина.




Камин сложен из диабаза и черного мрамора



















Вере Федоровне Гагариной дом №45 принадлежал до 1918 года. Сергей Сергеевич Гагарин (1832-1890) в своё время владел домом напротив, на Большой Морской, 52, потом этот дом принадлежал государственному секретарю Половцову, сейчас там Дом архитекторов. Половцов часто навещал Гагариных в их имении в селе Сергиевское (сейчас город Плавск). В своем дневнике Половцов записал: «Вера Федоровна в молодости была замечательной красоты, по несчастью никогда не имела детей и всю силу своего могучего, пылкого духа обратила в сторону религиозных стремлений. Но не удовлетворяясь формами православия со свойственными ему преувеличениями в обрядовой внешней стороне и недостаточностью нравственного содержания как в самих правилах церкви, так, в особенности, в личностях ее представителей, Вера Федоровна всецело отдалась учению, инициатором коего был некий лорд Редсток. Но которое, не будучи облечено в строгую систему, представляется чем-то вроде русского протестантизма. Из разговоров с Гагариной я вынес убеждение, что ничего строго определенного в воззрениях их не существует. Прежде всего они исполнены благих намерений на пользу ближнего, помогают бедным, больным, немощным всякого рода. И делают все без всякой напыщенности, с великим самопожертвованием и простотою. Но при этом всегда твердят тексты Священного Писания, смысл коего им будто бы близок вследствие прямого Божественного откровения».

Половцов о Сергее Сергеевиче: «Гагарин посвящает жизнь свою деятельной помощи ближнему в самых разнообразных видах, но притом так скрытно, что до самой смерти люди, ему близкие, не подозревали, какое множество добра он делал всем, кому мог только его делать. В деревне он помогал всякому больному, не только во время нахождения его в больнице, но и после выздоровления. В городе он с девяти утра, несмотря ни на какую погоду, отправлялся в отдаленные части города, посещая всякого рода меньшую братию, начиная с мастерских и ремесленников».

Вера Фёдоровна и Наталья Федоровна были баптистками. Вера Фёдоровна Гагарина (1836 - 1923) специально ездила в Лондон послушать лорда Редстока , а потом пригласила его в Петербург. Собственно Вера Фёдоровна и Наталья Федоровна приобрели особняки №№43-45 для того, чтобы устраивать собрания евангелистов. В особняке №43 в Малахитовом зале проходили духовные беседы со свободным доступом всех желающих.

Вера Федоровна и Наталья Федоровна:


Подробно об общественной деятельности евангелистов можно прочитать в воспоминаниях дочери Натальи Федоровны, Софии Павловны Ливен, Духовное пробуждение в России .

«Наш дом был построен итальянским архитектором и принадлежал прежде богатому владельцу копей на Урале. В доме было несколько больших зал с прекрасными паркетами наборного дерева, а потолки были разрисованы, как в итальянских дворцах. Этот дом предназначался для приёмов и балов, а соседний, принадлежавший Гагариным, а прежде тому же владельцу, - для жилья. Наши гости часто любовались нашим домом, и мать моя им всегда говорила, что "этот дом принадлежит Господу, а не мне, я только раба Христова и придверница и радуюсь, когда могу открыть дверь чаду Божьему".
В одной из больших петербургских газет появилась статья с описанием наших собраний в немного насмешливом тоне. Написано было приблизительно так: "В доме княгини Ливен происходят своеобразные собрания. Впереди стоит пожилой англичанин и горячо говорит о чём-то на английском языке, а около него стоит молодая барышня и переводит на русский язык. Перед ними на стульях сидит публика самая разнообразная: тут княгиня, а рядом с ней кучер, потом графиня, дворник, студент, прислуга, фабричный рабочий, барон, фабрикант, и все вперемешку. Все слушают со вниманием, а потом встают на колени, обернувшись лицом к стулу и молятся своими словами". Пусть собрание и показалось корреспонденту смешным, оно всё же было наилучшим доказательством единства Тела Христова: "Где нет ни еллина, ни иудея, обрезания или необрезания, но всё и во всём Христос"»

«Княгиня Вера Фёдоровна Гагарина, сестра моей матери, молодая, красивая, счастливая в браке и обладавшая средствами, казалось бы, имела всё, чего человек может пожелать для своей земной жизни. Однако она испытывала нужду в чём-то высшем и вечном, как и самый обездоленный человек. Для меня этот живой пример всегда остаётся радующим меня доказательством, что Царство Божие нужно людям всех возрастов и положений, а не только престарелым, больным и обездоленным, как часто приходится слышать. Оно является высшим благом, превышающим все богатства сего мира и доступным для всякого, искренно ищущего его. Но человек от природы ослеплён наружным блеском. Ему трудно заметить невидимое и предпочесть его земным ценностям, особенно когда они подступают к нему в привлекательном виде или соответствуют его умозрению. Духовное прозрение человека - это всегда чудо».

«Моя тётя Вера Фёдоровна Гагарина взяла на себя две мастерские. <…> Они стремились не только помочь бедным женщинам иметь заработок, но и дать им возможность слышать Слово Божие. В мастерских они получали скроенный материал, а возвращая сшитое, - заработанную плату и новый заказ. Их посещали по квартирам, где с ними беседовали, а на Рождество и Пасху устраивали праздник с подарками и угощением для них и их детей. На этих праздниках бывало и пение, и чтение Слова Божия, и молитва. Раз или два в неделю дочери этих работниц приходили в мастерскую и учились шить.
<…>
Вещи, сшитые в мастерских, продавались на базарах, ежегодно устраиваемых для этой цели в нашем доме на Морской 43. Базар сначала помещался в малахитовом зале, который назывался так из-за малахитовых колонн и камина. Покупателей приходило много, частью свои знакомые, частью люди с улицы. С прискорбием нужно сказать, что многих покупателей соблазнял и малахит, который они выковыривали из колонн. Из таких кусочков делались потом брошки и всякие украшения, что и прельщало многих. Чтобы не вводить во искушение "любителей малахита", мать наша прекратила эти базары. Для продажи сшитых вещей нанято было помещение на Вознесенском проспекте; позже её перенесли в нижний этаж нашего дома. Продавались детские вещи, простое бельё и платья. Магазин этот стал вскоре известен, и петербургские дамы охотно покупали в нём одежду и бельё, особенно для праздничных подарков.
<…>
Сшитое бельё отличалось хорошим качеством и легко продавалось. Эта работа продолжалась много лет до первой мировой войны и послужила благословением немалому числу женщин и девиц».


Гагариной дом принадлежал до 1918 года. Потом она вместе с сестрой уехала в свое имение Сергиевское (Плавск). После перенесенного полиомиелита Вере Федоровне было трудно передвигаться, болели ноги. Новая власть разрешила княгине иметь лошадь и коляску. Вера Фёдоровна доживала свой век в доме врача Артура Рихардовича Дуковского, который работал в больнице, ею построенной для крестьян в 1890-е. В его доме на 93-м году Вера Федоровна завершила свой земной путь.
Там же, в Сергиевском, в 1870-е годы была построена школа, которая сохранилась. Так же сохранилась мастерская, в которой девушки жили, обучались шитью, получали жалование. После замужества в качестве приданого девушки получали деньги, землю и дом.

Сейчас в школьном здании по-прежнему школа, в больничном комплексе – больница. Сохранились усадебный дом и православная церковь. Могилы Веры Федоровны и Сергея Сергеевича не сохранились.


После войны в доме №45 разместилось отделение Союза композиторов.


На сайте Дома композиторов есть расписание бесплатных концертов классической и популярной музыки.
Уже не первый год идет тяжба по выселению композиторов из особняка, на который претендует какая-то коммерческая структура из Казахстана. Помните, в 1993 сгорел Дом писателей, потому что другим способом их было невозможно выкурить из особняка. Мне повезло, я ещё хорошо помню, какая в том доме на Шпалерной была красота. Сейчас на Шпалерной в бывшем Доме писателей гостиница. Это я всё к тому, что кто ещё не успел побывать в Доме композиторов, то надо поспешить.

Tags: Любимый город
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments