Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Categories:

Лоджии Рафаэля

§ 784. Рафаилова ложа простирается от сея комнаты во всю длину флигеля по каналу, и имеет около 30 сажень длины, более 3 сажень ширины, и четыре сажени вышины. Она со сводами и имеет 15 весьма широких окошек, 8 чрезвычайно больших зеркал и 4 цилиндрическия печи. Она в наружности совершенно подобна Рафаиловой ложе в Риме и точныя и богатыя копии тамошней живописи водяными красками на холстине покрывают совсем стены и своды совершенно на подобие живописи al fresco.



Многие постройки Екатерининской эпохи были либо заказаны императрицей, либо возводились под её наблюдением. Но есть один замечательный памятник, целиком задуманный ею и осуществленный при её непосредственном участии. Лоджии Рафаэля – здание, возведенное неподалеку от Зимнего дворца, параллельно Зимней канавке. Историю создания Лоджий можно восстановить по письмам участников.

1 сентября 1778 года Екатерина Гримму: «Я умру, умру непременно: с моря дует сильный ветер, наихудший из того, что можно вообразить…». В тот день у Екатерины болела голова. Чтобы отвлечься, она стала рассматривать раскрашенные гравюры, изображающие росписи Лоджий Рафаэля в Ватикане. «Лоджии Рафаэля превосходные и драгоценные вещи. Их видишь, и все снова рассматриваешь без устали. И чем больше на них смотришь, тем больше хочется их видеть». Барону Гримму: «Я прошу скопировать в натуральную величину эти своды и стены, и я даю обет святому Рафаэлю во что бы то ни стало выстроить эти Лоджии и поместить в них копии, так как непременно нужно, чтобы я видела, каковы они… я не буду иметь ни покоя, ни отдыха, пока все не будет окончено».
Князь Николай Борисович Юсупов получил согласие Папы Пия VI на проведение работ в Ватиканском дворце. Барон Гримм, в свою очередь, связался с жившим в Риме Иоганном Фридрихом Рейфенштеином и поручил ему организовать копирование Лоджий. Рейфенштеин обычно сопровождал в качестве гида русских знатных особ, приезжавших в Италию. Он имел звание «надворного советника на русской службе» и опекал пенсионеров Академии художеств в Риме.





Прошло два месяца и уже были поставлены леса, с которых художники копировали фрески Рафаэля. Руководил всем австрийский живописец Христоф Унтербергер. Финансирование работ в Риме проводилось через амстердамских банкиров, у которых деньги получал римский банкир Гаспаро Сантини, бывший русским консулом, и выплачивал их исполнителям. Барон Гримм осуществлял общий контроль и руководство. Через него Екатерина передавала свои распоряжения. Иногда возникали сложности. 17 декабря 1778 года Екатерина Гримму: «В Риме… Божественный Рейфенштеин закрутил всем головы и сделал уже все для копирования Лоджий… Я спешно приказала барону Фредериксу послать Гаспаро Сантини, банкиру в Риме, кредитное письмо, чтобы он переводил … кредиты по мере того, как Божественный Рейфенштеин будет брать у него, вплоть до суммы 23 126 римских скуди. Помимо того, я освобождаю Божественного от всех других строений… ». Рейфенштеин Екатерине: «… банкиры, приостановили … продолжение оплаты целиком первого кредита в 23 126 скуди, который Ее Императорское Величество милостиво приказала покойному г-ну Фредериксу выделить мне здесь, у Сантини, для исполнения Лоджий Рафаэля… Мы здесь имеем до сих пор только 16 000 скуди». Примерно то же самое читаем в письмах 1779-1780 годов.
Гримм предложил Екатерине, для упрощения расчетов, не размещать кредит в Голландии, а перевести на его имя: «… я всегда буду приказывать, чтобы мне посылали из Рима счета на деньги, взятые в Голландии, чтобы представить их Вашему Величеству. Вы найдете там всегда баланс денег, оплаченных векселями. Этот метод кажется мне простым, ясным и более коротким». «… Всякий раз, как деньги Вашего Величества протекают у меня между пальцами, я испытываю смертельный страх, чтобы они не были плохо истрачены и тогда прощай сон до того момента, когда я буду иметь уверенность против этих трансов. Когда имеются доказательства за, то немного нужно, чтобы меня не захватило желание повеситься. Когда они против, я нахожу, что радость не возмещает убытки и беспокойства, которые ей предшествовали». Известно, что общая стоимость работ равнялась 60 000 римским скуди.

Екатерина внимательно следила за ходом работ в Ватикане: «Вы мне ничего не сообщаете о Лоджиях, а между тем малейшее расстройство пищеварения у св. Отца меня бросает в ужас, так как конклав страшно затянул бы работу». «… Бог да благословит св. Отца, чтобы мы могли «рафаэлизировать», Вы, божественный Рейфенштеин, я для завершения предпринятого большого дела».

Рейфенштеин подыскивал в Риме архитектора, который мог бы осуществить строительство здания Лоджий в Петербурге, и в 1779 году в наш город прибыл Джакомо Кваренги.
В указе Екатерины от 2 октября 1783 года предписано: «Каменное по каналу между нового в линию с армитажем до Шепелевского дома старое строение сломать и вместо оного зделать по чертежам при строении архитектора Гваренгия вновь каменное же строить».







Работа не всегда шла гладко, Кваренги сталкивался с организационными проблемами. Он обращался к Екатерине: «Поскольку размещение Лоджий требует много усердия и настойчивости, я умоляю: 1) Чтобы мне было дозволено нанять кого-либо, кто никогда не оставил бы эту работу и был бы мне целиком и полностью подчинен. 2) Чтобы сделали двойную крышу, такую как я заказал в прошлом году, проконопатили и просмолили все деревянные конструкции, чтобы гарантировать живопись от всяких нежелательных помех. 3) Чтобы эту работу не давали временным рабочим. 4) Чтобы я мог нанять столяра Мейера, на которого вполне можно положиться. 5) Чтобы все необходимое дерево было самым сухим, какое можно найти». Кваренги графу Безбородко: «Я осмеливаюсь обратиться к Вашему Сиятельству и просить Вас соблаговолить передать Ее Императорскому Величеству от меня, что дела с Лоджиями идут достаточно хорошо и будут продолжаться таким же образом, потому что никто не вмешивается и не будет ни во что вмешиваться, за исключением столяра Мейера и людей, которые должны мне полностью подчиняться, соответственно приказа Ее Императорского Величества. Я хотел бы сообщить Ее Императорскому Величеству, что земля, на которой должно строить новую галерею, очень хорошая. Сваи фундамента, на который уже делают, являются, можно сказать, предосторожностью сверх меры». «… надо, чтобы Вы приказали … оплатить за четыре печи, работа над которыми совсем уже продвинута. Во-вторых: напротив аркад Лоджий имеются фальшивые окна, в которые лучше было бы поместить вместо стекол прямоугольные зеркала. Третье: стеклянные колпаки для освещения Лоджий должны быть сделаны так, чтобы дым не смог испортить плафоны, потолки и остальную живопись. Здесь, в Санкт-Петербурге, их не нашли… и заказали их в Англии, откуда мы их ждем со дня на день».

Кваренги: «Лоджии Рафаэля … и Театр Эрмитажа … не оставляют ни минуты для себя…». В это же время он строил ещё Академию наук, Биржу, Ассигнационный банк.





В Ватикане художники продолжали копировать фрески, готовые копии паковали в ящики и морем отправляли в Петербург. Рейфенштеин следил за отправкой, финансирование осуществлялось Сантини. Когда копии начали привозить в Петербург. Кваренги: «Уже начали примерять живопись, но когда извлекли фрагменты, то обнаружилось, что не хватает еще многих, и среди прочих немало тех, которые должны быть на пятах арок и всех обрамлений в плафонах центра. Это доставляет неудобство, чтобы дать Ее Императорскому Величеству отчеты об этих нехватках, необходимо, чтобы Вы сообщили, в порядке ли все остальное. Было ли погружено на суда? Может быть, эти картины в пути? И когда приблизительно Вы думаете, они могут быть здесь? Я не перечисляю кусок, которого не хватает, так как это невозможно тот час же определить..».
Кроме того, оказалось, что размеры копий не совпадают по размерам с предназначенными для них местами во вновь отстроенной галерее. Холсты были меньше простенков и столбов. Кваренги отстранил от работы М. Кеза и Дж. Лукини и перепоручил её Ф. Лукини, брату последнего. Пришлось изменить ширину столбов и увеличить оконные проемы. Оскорбленный Дж. Лукини публично грозил убить Кваренги.
Потом случилась Турецкая война, а за нею Шведская, что задержало окончательное завершение постройки Лоджий. Концом строительства считается 1792 год.







Лоджии Рафаэля в Ватикане были заказаны Папой Львом Х в 1517 году и закончены в 1519. Новшеством были гротески, покрывающие стены, пилястры, оконные проемы. Происхождение гротесков античное. В XVI веке в Риме открыли засыпанные землей остатки древних сооружений, в том числе Золотой дом Нерона, названный «гротом», потому что находился под землей. В этих гротах, на стенах, обнаружили рисунки. Отсюда возникло название «гротеск». Восхищенный Рафаэль посвятил им свою галерею.



В сказочном мире прыгают белки, ползают змеи, улитки, черепахи, ящерицы, порхают птицы и стрекозы. Цветы и растения среди которых порхают бабочки и эльфы с крыльями стрекоз. Звучат музыкальные инструменты. Танцуют амуры, сфинксы и тритоны. Колоннады и портики украшают пейзажи. «Люди, видя весь этот вздор, не бранятся, а наслаждаются им, и не обращают внимания, возможно ли что-нибудь из этого или нет».
В гротесках есть вся земная жизнь – любовь, война, труд и развлечения. Главная тема гротесков – размышление о смысле земного бытия, о то, что человек «есть посредник между всеми созданиями, близкий к высшим и господин над низшими…»











































































Корпус Лоджий в неизменном виде существовал до 1830-х годов. Потом разобрали печи, сооруженные Кваренги. Отопление стало осуществляться передачей горячего воздуха из подвала по специальным каналам в стенах.

В связи с сооружением Нового Эрмитажа, корпус Лоджий был перестроен. Изменился фасад. Внутренние помещения Лоджий сохранили прежнюю конфигурацию и размеры, но были сдвинуты почти на десять метров к югу, потому что Лео Кленце сделал два кабинета на концах галереи Лоджий. На время реконструкции росписи сняли. Это легко сделать, потому что холсты натянуты на подрамники, которые можно просто снять.

Снятие холстов началось после специального разрешения императора Николая I: «император разрешил в будущем декабре приступить, изготовив чертежи, куда каждая картина будет вставлена… быть осторожными и внимательными…». К работам приступили 8 ноября 1843 года. Руководил работами заведующий Картинной галереей Эрмитажа Ф.И. Лабенский: «… живопись произведена на холсте и от малейшего изгиба холста краска может трескаться, лупиться и вовсе отставать». Он предложил каждую часть из тринадцати копартиментов галереи паковать в особый ящик. Всего понадобилось тридцать шесть ящиков. Живопись, которую возможно оставить на месте – закрыть от пола до карниза холстом и досками.

Ящики предполагалось хранить в кладовых, но они оказались уже заполненными другими картинами. Поэтому было получено разрешение императора хранить эти ящики на сцене Эрмитажного театра. Перед возвращением холстов на прежние места их подвергли реставрации. Следующая их капитальная реставрация была проведена в 1967—1972 годах, так как картины сильно загрязнились и потемнели. Требовалось также обновление потолков и стен, особенно пострадавших во время блокады когда взрывами снарядов и бомб были выбиты все оконные стекла.



Tags: Эрмитаж
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments