Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Categories:

О жертвах «щита и меча революции»

Я обещала petite_nyctale, что опубликую выдержки из одного очерка В.В. Яковлева. Очерк большой, около тридцати страниц, ниже мой конспект сжатый всего до двух страниц.

Бытует довольно распространенное мнение, что «щит и меч революции» творил беззакония, послав на смерть и заключив в концлагеря, только в 1937-1939. Такое мнение стало культивироваться после ХХ съезда КПСС. Дело в том, что в 1937-1939 репрессированными оказались коммунисты независимо от занимаемых ими даже самых высоких постов. Доклад Хрущева на ХХ съезде КПСС развязал языки многим выжившим партаппаратчикам, которые вновь заняли высокое положение в обществе. Вот они потом и заговорили во весь голос, затмевая страдания остальных жертв террора. Разоблачения Хрущева не касались беспартийных репрессированных ни в 1937-1939-х годах, ни в предыдущие годы, что только подчеркнуло то презрение к людям, которое всегда культивировалось коммунистической верхушкой.
Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) была создана 20 декабря 1917 года по инициативе Ленина, «который считал, что здесь нужен хороший пролетарский якобинец», председателем назначили Дзержинского.


Из приведенной цитаты следует, кто, по мнению Дзержинского, а, следовательно, и поставивших его диктаторов, считаются «врагами народа». Таким образом, принцип массового уничтожения людей, примененный Сталиным в 30-х годах был предопределен уже при основании ВЧК, по инициативе тогдашних диктаторов. Из приведенной выше цитаты также следует, что Дзержинский считал, что после установления диктатуры, массовый террор эффективнее большевицкой агитации, что запуганный репрессиями народ не поднимется на свержение диктатуры, как бы ни была сильна антибольшевицкая агитация. Никто не знает сколько людей с 1917 по 1920-е годы было истреблено чекистами. Например, в приморских городах обреченными наполняли баржи, отбуксировали в море и там открывали дно баржи. Прочесывали дом за домом, гнали пешком или везли к приготовленным ямам… В эти годы в первую очередь была уничтожена интеллигенция, потому что обезглавленным народом легче управлять.
Первая тюрьма для своих жертв была сделана диктатурой в Петропавловской крепости, куда посадили министров Временного правительства. Тюрьмы просуществовали недолго: «Тюрем больше нет, Советская власть расстреливает всех преступников на месте». В течение первых суток 1920 года в Петрограде в Крестах по приказу Зиновьева был произведен массовый расстрел, уничтожено было несколько тысяч (!) политзаключенных. Палачом был Бозе. С большой рыжей бородой выпущенной поверх застегнутого под подбородком кожаного авиаторского шлема, в кожаной куртке, кожаных полугалифе, кожаных сапогах, как его обрисовывали не подлежавшие, а потому и уцелевшие, расстрелу уголовники, в эти сутки валился с ног от алкоголя и утомления. Такая спешка понадобилась, потому что с 1 января 1920 года смертная казнь была отменена и были созданы концлагеря в монастырях недалеко от Москвы. Но вскоре смертную казнь вернули и снова начались массовые расстрелы. Они были применены во время и после крестьянских, казачьих и матросского Кронштадтского восстания в 1921 году, не расстрелянных и не утопленных участников которого отправили на Соловки (3000 человек). В уничтожении матросов на Соловках особенно отличились матросы-большевики Угрюмов и Акулов, последний в начале 1930-х стал Верховным прокурором СССР.
С окончанием гражданской войны стали сажать в концлагеря уцелевших членов партий меньшевиков и эсеров, отказавшихся перейти в коммунистическую партию. Нашумевшее «дело лицеистов» 1924-го года, предлогом к которому было совершение группой лицеистов панихиды по расстрелянному Николаю II в Казанском соборе в Ленинграде, было локальной операцией ОГПУ и не распространялось за пределы города. В 1926 году волна арестов прокатилась по красному военно-морскому флоту. В этот год состоялся первый выпуск красных командиров училища им. Фрунзе. Для этих выпускников-коммунистов были очищены командные должности на флоте. В 1927 году еще более массовая волна арестов офицеров по так называемому «Войковскому набору». В этом же году доарестовали всё не посаженное ранее духовенство. В 1928 году началась «борьба с вредительством», то есть уничтожение технической интеллигенции. Истребление в 1929-1930 было до такой степени поголовным, что понадобилось ввезти из заграницы тысячи иностранных специалистов. В 1929 году массовые аресты, расстрелы, концлагеря на 10 лет: поголовно все освобожденные из концлагерей по амнистии 1924-го года, техническая интеллигенция, остатки старого чиновничества, кустари, кулаки и подкулачники и даже коммунисты-оппозиционеры, так называемые троцкисты, а сами себя они называли ленинцами. Тюрем не хватало, в камерах, рассчитанных на 25 заключенных, сидело по 80-100 человек. 1930-й год был таким же как и 1929-й, только в увеличенном масштабе. Определения штамповались пачками, сотнями посылая людей на расстрел, тысячами в концлагеря. А мест в тюрьмах всё равно не хватало. С этого года массово в концлагеря пошел рабочий класс. Дело дошло и до него. С 1928 года в одном государственном органе были совмещены карательные функции и производственные, поэтому количество необходимых государству рабов стало планироваться по годам. Усиление террора стало следствием получения необходимого количества рабов. 1931-й год был отмечен еще большим, чем даже 1930-й год, количеством арестованных. В этом году был арестован весь технический состав красного флота и армии. После этих арестов на флоте не осталось вообще ни одного военного инженера царского времени, в армии уцелели единицы из офицерского корпуса. В 1932-м году в концлагеря на 10 лет пошли «указники» (по указу от 7/VIII-1932 года). Это были те, кто в этот голодный год подобрал с поля несколько клубней картофеля, кто растер в ладонях и съел несколько зернышек ржи, чтобы не помереть от голода. И так далее до 1-го декабря 1934 года, т.е. до убийства Кирова, когда классовая борьба еще сильнее ударила по неугодным «террористам». Производственный план на 1935 год предприятиям ГУЛАГа НКВД, производящим обмундирование для заключенных концлагерей, тоже рабским трудом, предусматривал выпуск двадцати миллионов (!) комплектов теплого обмундирования для заключенных. Поскольку теплое обмундирование выдавалось заключенным на два года (реже на один год) и только занятым на работах зимой под открытым небом, становится понятным сколько рабов должны были поступить в 1935 году в концлагеря и сколько их уже было на начало этого года.

Количество жертв ВЧК-ОГПУ-НКВД было значительнее, чем число арестованных этими органами, потому что на положении лиц, прошедших горнило тюрем и концлагерей, оказались члены их семей и родственники с момента ареста члена семьи, и, что самое жестокое, их дети. Все члены семьи, родственники и дети автоматически также становились «врагами народа» пожизненно. Перед ними закрывались все двери, их увольняли с работы, они попадали в касту неприкасаемых.

Без тайной полиции ВЧК-ОГПУ большевицкая диктатура не просуществовала бы и дня. В уголовный кодекс была включена 58-я статья из 14-и пунктов, написанных Лениным (в уголовных кодексах других союзных республик аналогичные статьи под другими номерами). Туманность изложения некоторых пунктов 58-й статьи позволяла привлекать к ответственности за «контрреволюцию» любого совершенно невиновного человека. Граждане арестовывались, подвергались следственной процедуре и им выносился приговор заочно органами ОГПУ-НКВД. Арестованного с приговором знакомили под расписку, затем этап и концлагерь. В форме приговора-определения была фраза: «на основании имеющихся материалов заключить …». «Материал», на который была ссылка в тексте Определения, не доводился до сведения приговоренного по 58-й статье!

Здесь нужно обратить внимание на одно важное обстоятельство, которое заключалось в том, что для вынесения Определения начальником отделения, приговора тройкой или коллегией ОГПУ не обязательны были сознание обвиняемого в инкриминируемом ему преступлении по 58-й статье. Этого совершенно не требовалось в «законе», которым руководствовались органы ОГПУ-НКВД.

И все же за период 1917-1936 репрессии были еще не отточены, в обращении с жертвами жестокость как следует не организована. Репрессированные до 1936 года могли считать себя счастливыми. Почему так? Потому что в 1936 году вступила в действие новая конституция, обеспечивавшая формальную «законность». Новая конституция имела только одну цель, она должна был подновить фасад правового государства, представить СССР демократическим государством, выгодно отличаясь от Испании, Италии и Германии. Теперь для вынесения приговора требовалось представить хоть какое-то подобие «дела», где доказательством было признание вины самим обвиняемым. Поэтому с 1936 года арестованных, ввиду отсутствия у них какой-либо вины, стали подвергать пыткам и избиениям до полусмерти, пока они сами на себя не писали чудовищных преступлений и не клеветали на других невинных людей. По этим «признаниям» в суде выносился, заранее продиктованный НКВД, приговор.
Садизм чекистов произошел от низменных грабительских инстинктов, характерных для всякого уголовника. Садизм культивировался пропагандой классовой борьбы и классовой ненавистью. Молодежь, пришедшая в органы в 1920-е годы, хотя и не участвовала в гражданской войне, но была воспитана на крови и насилии, а в советской школе впитывала основы марксизма с его классовой ненавистью, также стала благодатной средой для развития садизма. Все это сделало аппарат ОГПУ ни с чем несравнимым по жестокости. К 1930-м годам в тюрьмах был создан технический комплекс для пыток допрашиваемых. Если в ВЧК допрашиваемых, исключительно для удовлетворения своих садистских наклонностей, только избивали кулаками и сапогами, то в ОГПУ появились специально оборудованные карцеры: световые, холодные, горячие и фекальные. Световые приносили физическую боль глазам и повреждали их, в холодных замораживали раздетых, в горячих от жары теряли сознание, в фекальных отравлялись сероводородом.

Как могли получиться индивидуумы, которые производили пытки, калечили людей, отнимали жизнь? Без этих людей (если только их можно назвать людьми) ЧК-ОГПУ не могли бы существовать. Как психологически они стали садистами? Здесь надо вернуться к событиям гражданской войны. Выше уже упоминался петроградский Бозе. Положение, в котором оказалось население под бесконтрольной деятельностью чекистов и характеристика самих чекистов, хорошо иллюстрируется рассказом пожилой вдовы юриста Шау́ла из Нежина (Черниговская губерния):

«В 9 часов вечера в марте 1920 года ко мне в квартиру раздался сильный стук. Я открыла дверь, вошли четыре мужчины и предъявили мне ордер ЧК на обыск. Двое были одеты в кожаные куртки*, один в полушубок, один в шинель и буденовку. Поверх одежды на ремнях у них висели у двоих револьверы в деревянных кобурах, у двух других в кожаных кобурах. Распознав по жестам старшего в группе, я обратилась к нему: "С кем имею честь говорить?". Он усмехнулся и ответил: "Мадам, если я Вам скажу кто я, Вы, как старая женщина, испугаетесь. Я красный жандарм, я убийца буржуазии, я Хохуда!". У меня действительно подкосились ноги, услыша эту фамилию. Хохуда был очень известен во всем районе, как самый отчаянный и жестокий бандит, после революции убивший, и похвалявшийся этим, самым жестоким образом много мелкопоместных помещиков, сельских учителей, почтовых служащих и разграбивших их дома. Убивал он целые семьи, включая стариков и детей. Сразу они заперли две комнаты, примыкавшие к парадному ходу со всем имуществом находившимся в них и объявили, что все, что находится в них конфисковано и сами они будут в них жить. В остальных двух комнатах квартиры, оставленных моей семье, состоящей из двух дочерей и внука, они произвели обыск. Книги, бумаги их не интересовали. Тщательно перерыли комод и все имевшиеся драгоценности - серьги, кольца, брошки положили к себе в карманы, после чего составили акт "изъятия ценностей". Текст акта был следующий: "Я, унформатор (вместо информатор, как назывались в ЧК осведомители) произвел у гр-ки Шаула обиск (не через "ы", а через "и") и конфисковал ценностей. Далее следовала опись ценностей, примерно только одна треть отобранных. Проживая в конфискованных комнатах, они следили кто ко мне приходит, иногда задерживали приходящих и допрашивали кто они такие. Месяца через два, как-то, запыхавшись, явился ко мне тот самый "унформатор" и, наведя на меня револьвер, потребовал отдать второй экземпляр акта, который был оставлен мне после обыска. С перепугу я забыла куда положила этот злополучный акт, не придав ему тогда никакого значения, и теперь никак не могла его найти, перерывая ящики стола и комода. А чекист все больше нервничал, поглядывал на улицу через окно и тыкал в меня револьвером. Наконец я нашла акт и отдала ему. Он тут же его порвал, с исказившимся лицом крикнул мне: "Об этом никому ни слова, а то ..." и выразительно махнул револьвером. Выскочил в окно и побежал в сторону здания ЧК. Я никогда и не думала кому-нибудь жаловаться, что у меня отобрали ценности. Ведь при каждом взятии города красными, меня и так обчищали красноармейцы и уходили дальше с моими вещами. Еще месяца через четыре мы под утро проснулись от стрельбы в комнатах занимавшихся чекистами. Когда я пошла в школу, то увидела осколки стекла на улице, а стекла в окнах одной из комнат были изрешечены пулями. Вечером Хохуда пришел к нам на кухню. Такого возбужденного его я еще ни разу не видела и очень испугалась, приготовившись к смерти. Он постоял, посмотрел на меня исподлобья и как-то совсем тихо сказал: "Понимаешь, вчера вечером я много поработал, а под утро они все ко мне в окна и полезли. Должно их я не добил. Так я и выпустил в них обойму, теперь не прийдут больше!". А глаза у него были совершенно как у ненормального. Этих глаз я никогда не забуду" .

* - Кожаные куртки, как бы стали форменной одеждой чекистов в 1918-21-х годах. В них оделись почти все матросы, разграбив в начале установления диктатуры ЦК большевиков склады обмундирования бронетанковых частей

Хохуде уже чудились расстрелянные им жертвы, стрельба по окнам была проявлением приступа психического расстройства. У матерого бандита и то сдали нервы от чекистской работы, от крови, от жестокости. А изъятие акта-филькиной грамоты было проведено в полном сознании и твердой памяти и диктовалось шкурными интересами. Очевидно, после обыска эти четыре чекиста или ни с кем другим не поделились награбленным или поделились с точки зрения высшего над ними начальства недостаточно. Улику надо было уничтожить, ограбленной заткнуть на всякий случай рот угрозой смерти. А иначе можно было попасть в число "врагов народа" по п. 5-у записи Дзержинского в "мародеры" и расстаться с жизнью в том же подвале, где сами расстреляли столько людей. А подобные случаи бывали, хотя и единичные.


------


У нас дома нет фотографий 1920-го года семьи Шаула-Яковлевых, состоящей к этому времени из бабушки, двух её дочерей и внука, когда происходили описанные выше события. Зато есть те, что были сделаны раньше, еще в счастливые времена.

Сестры Маргарита Николаевна Шаула и Екатерина Николаевна Шаула в конце 1890-х:


Маргарита Николаевна Яковлева (Шаула), ее мать и сын Владимир Всеволодович Яковлев в 1909 году:


Незадолго до описанных выше событий, в 1919 году, муж Маргариты Николаевны, полковник Русской армии, Яковлев Всеволод Григорьевич, был расстрелян чекистами. Отец Маргариты Николаевны, Шаула Николай, был арестован чека в июле 1919 года в Нежине, в числе многих интеллигентов, как заложник при приближении Добровольческой армии к городу, вывезен в Чернигов, где всех заложников расстреляли в конце августа 1919 года после взятия Нежина частями Добровольческой армии. Когда красные оккупировали город, их дом в Нежине отобрали, оставив для проживания четыре комнаты, а потом две комнаты забрали себе для проживания Хохуда с товарищами. В 1929 году, уже в Ленинграде, пришли и за сыном Маргариты Николаевны. Вся его вина заключалась в том, что он был сыном расстрелянного и внуком расстрелянного. Но ей повезло, через восемь лет он к ней вернулся, чтобы уже никогда не расставаться. Она умерла в 1963 году.
Это обычная история для нашей семьи, только мало кто вернулся …




В конце 1950-х – начале 1960-х началось обеление облика чекистов для будущих поколений, не испытавших садизма чекистов на себе, а потому могущих быть легче обманутыми произведениями о чекистах лживых, продажных «творцов», находящихся на кормлении у диктатуры, ввиду отсутствия собственного таланта. Однако, все понимали, что после разоблачений чекистских зверств, никакими произведениями создать ореол кристально-чистого чекиста не удастся и был принят обходной маневр. Вспомнили о шпионах Иностранного отдела ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, никакого отношения к расправам не имевшим. Так появилась в 60-х годах псевдохудожественная литература, пьесы и кинофильмы с выдуманными героическими историями о подвигах кристально-чистых, несгибаемых, самоотверженных героев, разведчиков-чекистов. Звание чекиста было вознесено до небес.
Tags: Моя семья
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments