Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Categories:

Тивдийская мраморная ломка в Белой Горе

22 августа был трудным для нас днем. В этот день мы были в Медвежьегорске, в Повенце, там где начинается Беломорско-Балтийский канал, в Сандормохе … День был тяжелый во всех отношениях, мы устали, выдохлись... Поэтому чудесным завершением дня была поездка в Белую Гору, туда, где раньше добывали мрамор для Исаакиевского собора, Мраморного дворца. Здесь мы чудесно отдохнули: катались на катере по озеру, пили чай с калитками, любовались мраморной горой. Некоторые даже открыли купальный сезон, хотя нормальные люди после Ильина дня в воду не лезут. Но в этом году было неправильное лето.
22 июля 1785 года здесь был первый губернатор Олонецкой губернии, в «Поденной записке» он записал: «От порогов сих поехали в деревню Сопогу, в 13 верстах от оных отстоящую, из сей на большом щерботе поехали через Сандало озеро к Тивдийской мраморной ломке» . Кажется, что с тех пор ничего не изменилось: «Горы мраморные лежат при озере Гиш, весьма круты и простираются длиною на 200 сажен, где уже склоняясь с землею не оставляют никаких следов. Последняя оных вышина от 9 до 10 сажен» .

Озеро Гиш теперь неблагозвучно называется Хишозеро. Мраморная гора вся лесом заросла:


Академик Н.Я. Озерецковский, совершивший путешествие по Карелии в 1785 г., так описывает добычу и транспортировку камня из Белой Горы: «Добывание мрамора производится таким образом: в низу горы выдалбливают железными буравами круглые скважины. Употребляемые на сие буравы длиною бывают в аршин, а толщиною в дюйм; острые и плосковатые концы, которыми пробивают мрамор, делаются из стали. Приставя такой бурав к мрамору, один человек его держит, а другой бьет по нем большим молотом, и при каждом ударе человек, держащий бурав, вокруг его поворачивает; притом для предохранения железа от разгорячения и для очистки скважин от мраморной пыли льют в них понемногу холодной воды, с которою пыль оная вон вытекает. Когда скважины до надлежащей глубины достигнут и нужное их число будет наделано, тогда дают им просохнуть, потом наполняют порохом и забивают отверстия их сухою замазкою, на которой медною проволокою прокалывают дирочки, и когда работников распустят с ломки обедать или ужинать, то сереною светильною зажигают порох в оных скважинах, отчего большие глыбы камня от горы отделяются. Работу сию продолжают до тех пор, пока вдоль горы не выломают на мраморе впадины глубиною до трех сажен и более.
После сего начинают работать на поверхности горы, где по вышесказанным парушинам таким же образом глубокие пробуривают скважины, одну к другой наискось. Для сего употребляются буравы сперва покороче, потом подлиннее, а наконец трехсаженные и более, если того вышина горы требует и скважины глубоки быть должны. Их набивают порохом так, как подгорные скважины, и сереной светильной за один раз все зажигают. Сим способом отламывают от подломанной снизу горы огромной величины камни, которые паки бурят и раскалывают железными клиньями, дабы по данной мере или по сделанным из дерева образцам вытесать из них брусья и проч.
Вытесанные на ломке занумеривают и с ломки по Гиж-озеру через две версты отпускают на прамах, потом, выгрузив, переволакивают по земле, бревнами устланной, до Сандал-озера, коим везут 40 верст до прорытого в Ниг-озеро канала; из Ниг-озера перетаскивают волоком в Кондопожскую губу, где грузят на галиоты и на них из Онежского озера в реку Свирь, а из сей по Ладожскому озеру в Неву и таким образом в Петербург доставляют»
.




Гавриил Романович, как чиновник, добавляет : «При ломке бывает от 150 до 200 человек, плата оным от 1 до 6 р. в месяц. Вырабатывается до 40.000 пуд руды, обходится на месте по 55 к., в Петербурге же контора мраморной ломки продает, смотря по величине, и по 70 копеек. Строений при ломке находится: начальнических или офицерских домов — 2, экспедиции и работничьих до 50. Суммы на жалование и на издержки при производстве отпускают до 20.000 рублей» .

Из книги В. Майнова «Поездка в Обонежье и Корелу», 1877 год: «Всех сортов Олонецкого мрамора известно до сих пор 31, и так как вряд ли кто из частных лиц имеет понятие о разнообразии этого рода богатства Олонецкой губерний, то мы и считаем неизлишним дать здесь хотя бы некоторые краткие указания по этой части.
В большой Тивдийской горе залегают 7 сортов мрамора. С восточной стороны, в первой бреши залегает светло-красный мрамор стеною до 12 сажен в вышину над поверхностью воды. Тут же ломаются мрамор: жильный, тёмно-красный и чернобровый. Все эти ломки отстоят от бывшего Тивдийского завода всего на каких-нибудь 50 сажен; все сорта паринисты и крепки, и штуки их могут быть добываемы величиною до 6 аршин, исключая чернобрового, куски которого еще не попадались свыше 6 вершков. Из светло-красного и жильного мрамора делались прежде подоконники для Зимнего дворца, колонны и внутренние украшения в Исаакиевском соборе, а из чернобрового — мелкие изделия, так как по незначительной толще слоя значительных разработок не было производимо. Во второй бреши той же Тивдийской горы, в 200 саженях от бывшего завода, залегает стеною Белогорский светло-красный мрамор, куски которого попадаются величиною до 6 аршин; он отличается от Тивдийского большегорского лишь тем, что он мягче и более легко поддается обработке; в блаженные для заводов времена из него делали подоконники для зимнего дворца. С северной стороны горы находится залежи в виде небольшого кряжа так называемого светло-красного отрывистоленточного мрамора; от Тивдии до места ломки около и версты расстояния; куски попадаются до 6 аршин. В 300 саженях от завода разрабатывается еще шпатовый с бело-красными пятнами мрамор, который залегает стеною; так как не удавалось находите кусков боле 6 вершков., то и употреблялся он лишь для выделки небольших чаш и пьедесталов. Наконец, в этой же местности залегает стеною в 5 сажен Красногорский красный мрамор, который отличается своею мягкостью и употреблялся в кусках до 1 1/2 аршин величиною для выделки разных мелких вещей»
.



Вот еще хорошая история из той же книги: «Быть в Петрозаводске и не истратить кое-какую сумму на покупку коллекции мраморов и нескольких пепельниц или спичечниц — почти то же, что быть в кунсткамере и не приметить слона. Прежде, во времена постройки или вернее отделки Исаакиевского собора, на мраморы был спрос, а потому на Тивдийских ломках и образовалась целая масса рабочих, которые жили обтеской мрамора; но прошло их блаженное время - Исакиевский собор выстроился, и люди, отвыкшие от всех иных средств к снисканию пропитания, лишились решительно всякой возможности к прокормлению себя и семейств своих и, по большей части, пьют в заливущую.
<…>
Раз как-то прослышали про богатство олонецких ломок французы и явились с предложением разрабатывать местный мрамор, с обязательством уплачивать в казну с каждого добытого пуда. Кто-то из бесчисленных олонецких нянек (а их там 5) согласился, написали контракт, назначили недурную неустойку, и французы приступили к работам. Добыли они несколько сот пудов, как вдруг другое ведомство, у которого не испросили разрешения на отдачу ломок в аренду, объявило, что контракт заключать первое ведомство не могло, так как мрамор ломается не на частных землях, а на государственных. Делать нечего — контракт был нарушен и заплатили французам удвоенную неустойку. Французы не оставили однако дела и поехали хлопотать о нем; так или иначе, но только удалось им уговорить расходившееся ведомство и заключить с ними новый контракт с новой оговоркой насчет неустойки. Снова пошла работа на ломках, снова ожили местные рабочие дизельные электростанции и век думали зарабатывать у французов пропитание, как вдруг взбеленилось третье ведомство и стало требовать прекращения разработки, основываясь на том, что мраморы и цветные камни залегают в недрах земли, а оно с ними-то и нянчится и почему, говорит, у меня разрешения нe испрашивали? Опять нарушили контракт, опять заплатили французам неустойку, но французы хлопотать уже не стали — видно побоялись остальных двух нянек и не хотели возиться с таким странным народом, каковы были тогдашние олонецкие няньки.
<…>
Как бы то ни было, но вследствие истории с французской компанией олонецкие мраморы и цветные камни и до сих пор лежат себе спокойно и ждут предприимчивых, энергичных деятелей, которые захотели бы снова связаться с няньками и нажить хорошие деньги, а также дать xopoший заработок местным рабочим»
.

Всё так и есть до сих пор. Мрамор есть, но никому не надо. Правда, в 1935 году, в журнале «Карело-Мурманский край» вопрос поднимался, но всё без толку:


А может это и к лучшему, что нет предприимчивых людей, что мрамор больше не ломают? Зато природа сохраняется, и мы можем любоваться первозданной красотой диких скал:


М.Круковский в путевых заметках («Олонецкий край: Путевые очерки», 1904 г.) отмечает, что крестьяне Белой Горы не карелы, а русские, которые были когда-то привезены сюда с Урала:






В Белой Горе была деревянная церковь, но в 1853 году пришли к выводу, она недостаточно вместительна, и было разрешено строительство нового каменного храма. Казанская церковь была построена в 1856 году по проекту архитектора К.А. Тона, почти все постройки которого не сохранились. Из известных сейчас – Московский вокзал и Христа Спасителя в Москве.
Фундамент церкви выполнен из мрамора. В 30-х годах использовалась как клуб, а сейчас заброшена:


В начале ХХ века здесь проживало около 20 кустарей, сейчас в Белой Горе постоянно живет около 30 человек. Но летом всё оживает, приезжают на каникулы дети, внуки из Петрозаводска.

Мы пошли гулять по единственной улице, которая называется Мраморная. У меня к этому времени батарейка в фотоаппарате окончательно скисла, поэтому в этой записи почти все фотографии не мои, а petite_nyctale:




На берегу Хишозера у всех есть бани:








Мы гуляли по Мраморной улице, а этот пес делал вид, что он охраняет дом. То есть он лаял на нас, чтобы хозяевам было слышно, но при этом дружелюбно вилял хвостом, давая понять, что он всего лишь на службе:


Хозяева этого домика, что стоит на самом берегу озера, напоили нас чаем и угостили калитками:


Лена выбрала калитки с пшеном, а я традиционно – с картошкой:
















Потом мы сели в катер и поплыли любоваться мраморной скалой:


И селом:






Был уже восьмой час, нам пора было ехать в Петрозаводск, до которого более ста километров. В одном дворе местные жители гуляли на свадьбе. Увидели нас, обрадовались и замахали руками:


Tags: Карелия
Subscribe

  • Кумола (Лумиваара)

    16 августа 2014 Поселок Кумола получил название Лумиваара в 1945 по названию волости, центром которой он является. Название Кумола имеет…

  • По границе Ореховского мира 1323 года

    6 августа 2016, суббота В мае прошлого года в Финляндии у озера Торса (Торжеярви) мы самостоятельно нашли пограничный камень (Torsansalon…

  • Императорская санатория «Халила»

    9 апреля 2017, Вербное воскресенье Туберкулезный санаторий Халила был открыт в 1889 году на частные средства Владимиром фон Дитманом, известным в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • Кумола (Лумиваара)

    16 августа 2014 Поселок Кумола получил название Лумиваара в 1945 по названию волости, центром которой он является. Название Кумола имеет…

  • По границе Ореховского мира 1323 года

    6 августа 2016, суббота В мае прошлого года в Финляндии у озера Торса (Торжеярви) мы самостоятельно нашли пограничный камень (Torsansalon…

  • Императорская санатория «Халила»

    9 апреля 2017, Вербное воскресенье Туберкулезный санаторий Халила был открыт в 1889 году на частные средства Владимиром фон Дитманом, известным в…