Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Categories:

Сорока (1). Устье Нижнего Выга

«Будь же ты, Сорока, - ни бедна, ни гола и ни богата»
преп. Савватий Соловецкий



24 июня 2016, 21:30-23:15


В восьмом часу мы приехали в Беломорск, зарегистрировались в гостинице, поужинали. Было начало десятого, погода прекрасная, мы решили погулять по городу.
Город Беломорск был образован в 1938 году путем слияния четырех населенных пунктов: старинного села Сорока, поселка лесопильщиков, поселка железнодорожной станции Сорокская и поселка водников, последнее эвфемизм – это был гулаговский поселок при шлюзе №19 ББК.
Мне хотелось посмотреть именно Сороку, живописно раскинувшуюся на островах в устье Нижнего Выга, подруги не возражали, и в половине десятого мы отправились на прогулку.
Сорока является самым старейшим пунктом на карельском побережье Белого моря, существовавшим еще в XV веке и тогда уже было крупным промысловым селением. Целые сонмы отшельников-тружеников основали в здешних местах рыболовство, звероловство, соляные варницы, лесные дворы, мельницы, обзавелись крупными судами, торговали с иностранцами по всему нашему северному побережью.
Традиционно считалось, что Сорока получила свое название от сорока рукавов, которыми Выг впадает здесь в Сорокскую губу Белого моря. Судя по фотографиям Прокудина-Горского, сделанным в начале ХХ века, село Сорока, на островах, при впадении Выга в Сорокскую губу, было довольно живописным. Тогда эти острова – Сорокский, Ковжино, Собачий, Полеши, Старчино, Свой Остров, Буяный, сообщались между собой исключительно на лодках. В начале 1930-х острова соединяются «мостами» - плавучими мостками, положенными на воду, шириной 3-4 доски. О таких мостках мне рассказывали в Кеми, где они сохранялись еще в 1970-х годах. Ни о каких перилах не было и речи, надо было иметь сноровку, чтобы балансировать на этих помостках среди бурного, порожистого Выга. Сейчас в городе сорок прекрасных мостов.
Мы прошли совсем немного, перешли мост, свернули на первый островок. И вдруг Таня, в ушах которой непрерывно шумит московское эхо, глаза затмевает сплошной левиафан, а в сердце стучит пепел клааса, авторитетно заявила: «Тут смотреть нечего, идем обратно». Да, правда, город несколько неухожен, дороги оставляют желать лучшего. И что? Надо ли из-за этого отказываться от прогулки? Красота в глазах смотрящего. В результате Таня и Карпуня, развернулись и пошли в обратную сторону. Справедливости ради должна отметить, что потом для нас всех была от этого польза. А пока мы вместе с Леной petite_nyctale и Наташей пошли вперед на острова настоящей северной венеции.



Комментариями к нашей прогулке будет текст С.В. Максимова «Год на Севере. Белое море и его прибрежья», 1859 года издания:
«и вот передо мною селение Сорока, густонаселенное, разбросанное на значительном пространстве, с церковью, с красивыми, выкрытыми тесом и покрашенными краской домами, которые могли бы сделать честь городу Кеми; селение, известное всему северу красавицами, каких действительно трудно сыскать в других местах русских губерний: Олонецкой, С.-Петербургской, Тверской, Московской, Рязанской, Нижегородской, Вятской и Вологодской. Сороцкие девушки и женщины красавицы почти все без исключения.



Еще громче, еще настойчивее, еще докучливее визжат пороги; прямо перед деревнею расстилается широкая морская губа. В губу эту, мелкую (при отливе пройти нельзя) – Сороцкую – заходит такое несметное количество сельдей, что, по словам туземцев, вода густеет, как песок или каша: шапку кинь в воду – не потонет, палку воткни туда – не упадет, а только вертится…





В Сороцкую губу извеков уже является один род сельдей – галадья́. Каждая тысяча этих сельдей весит только два пуда, и потому сороцкая сельдь – самая мелкая, но зато и самая жирная, самая вкусная; уха из нее легко может спорить с прославленной стерляжьей. Не отличаясь особенною белизною тела, рыба здешняя имеет сладкое и твердое мясо, способное, по приметам знатоков дела, держать в себе засол долгое время и, стало-быть, нескоро портиться. Но, по несчастию, и отсюда также идет рыба более в мороженном и талом состоянии, и сравнительно в ничтожном числе осоленною; коптить ее здесь также не умеют и здешняя сельдь коптится не на местах добычи, а в других городах.





Преимущественный сбыт сороцких сельдей производится в мороженном их виде, и притом не на вес или на счет, а возами (двухмесячный улов, как говорят доходит от 30 до 40 тысяч возов; в каждом возе полагают до 15 000 штук рыбы). С возами этими приезжают сюда в осеннее время торгаши из губерний Олонецкой и даже Вологодской, а нередко и ближайшие карелы. Часть сбывается на Шунгской ярмарке и все количество сороцкой сельди идет большею половиною в Петербург. Сами сорочане в торговле сельдями участвуют редко. Коптят сороцких сельдей обыкновенно жители Кубенского (Вологодской губернии).
Сельдяные руны приходят к Сороке в более значительном числе обыкновенно в осенние месяцы, начиная с сентября и оканчивая серединою ноября, или, лучше, тем временем, когда губа покрывается льдом. Лов этот истинный праздник: старый и малый в это время на воде (особенно в первые горячие недели); кипит там изумительная деятельность: простые саки и сачки пускают в дело, невода едва не рвутся от множества рыбы. Крик и шум, смех и брань делают из этого зрелища, как говорят, решительную ярмарку, с тем же гулом, с тою же неуловимою бестолковщиной, затеянною, по-видимому, без особенной цели видимой, но как будто, в то же время, и для какого-то важного, великого дела. Ловят неводами, ловят и мережами. В обыкновенном сороцком неводе для сельди длина обоих крыльев (боков) от 10 до 20 сажен, ширина 2 ½ сажени, глубина матицы, или нижнего мешка, от 2 ½ до 4 ½ сажен.





С неводом этим обыкновенно ездят следующим образом. Едут два карбаса, нередко лодки с шестью человеками (по три на каждой); для обоих карбасов один большой невод. К неводу с обоих концов привязывается, сажен в 50 длиною, довольно гибкая веревка из вицы в мизинец толщиною и называемая ужище; к нему привязываются верхняя и нижняя тетивы (веревки) сети. Невод держится на дне нижним концом своим при помощи камней, зашитых в бересту и называемых кибасами, на поверхности воды невод держится плутивами – деревянными тоненькими дощечками с дырочкой. Глубина невода – хобот – высотою бывает от 3 до 5 сажен, длиною от 90 до 100 сажен. Если глубина моря будет значительнее и между сетью и поверхностью воды останется пространство, то обыкновенно торбают в этих местах веслами, пугают рыбу. Стоящий на носу шестом нащупывает скопившееся в одном месте руно сельдей, а иногда обходится и без этого, догадываясь о присутствии руна по особенному резкому шуму, производимому рыбами в воде. Наплывши таким образом на стадо, распускают невод и оба карбаса, разъехавшись в разные стороны, растягивают таким образом сеть. Один карбас берет за ужище или шоранец невода. Когда невод распустится окончательно, остальные свободные руки бьют по воде палкой, чтобы загнать рыбу в невод; иначе она будет все время стоять, т.е. тянуться по направлению, принятому передними рядами. Процесс этот совершается возможно скорее, потому что рыба, заслышавши шум, начинает метаться из стороны в сторону, взад и вперед, беситься.
Затем оба карбаса опять съезжаются вместе, вынимают невод и черпают рыбу саками прямо в судно. Редко попадается невод полным, но полный нередко дает грузу на 12 карбасов, а в каждый помещается до 10 000 сельдей. Выловленная таким образом обществом целого селения рыба делится обыкновенно на десять (хотя в работе только шесть человек); владельцам карбасов идет по три пая, работникам только по одному»
.



Максимов приводит чудесный рассказ о том, как карел у помора сельдь покупал:





В 1824 году по «Осударевой дороге» купеческий сын Антонов провез летом, в августе на лодках и телегами беломорскую рыбу в Петербург, до этого рыбу везли только зимой по санному пути.









В «Кратком очерке постройки железной дороги на Мурмане», изданном в Петрограде в ноябре 1916 года, сказано:
«Мурманская железная дорога примыкает к трем выходам к Белому морю – Сороке, Кеми и Кандалакше. Сорокская бухта является выгодным пунктом железной дороги от Петрозаводска к Белому морю. Здесь устроен морской порт с молом, длиною в 250 саж., оборудованный кранами и рельсовыми путями, и в гавань входят суда с осадкой до 16 фут. До окончания землечерпания почтово-пассажирские морские пароходы останавливались в шести верстах от Сороки, а глубокосидящие грузовые пароходы в 10 верстах и 2 ½ морских милях от мыса Раз-Наволок» .
Авторы, писавшие отчет в 1916 году, смотрели далеко вперед, думали о будущем: «Сорока, будучи самым близким портом Белого моря к Петрограду, явится наиболее удобным местом для организации рыбной торговли, новых лесопильных заводов, фабрик целлюлозы и механической обработки дерева, а также других производств, для которых можно будет использовать даровую силу водопадов р. Выга. Кроме того, Сорокская бухта явится конечным пунктом Онежско-Беломорского канала, если таковой будет сооружен».

«Мурманка» идет вдоль берега Выга. Пока мы гуляли прошло несколько товарных поездов, но шума не было слышно из-за грохота порогов:








Дома стоят на островках, соединенных мостиками. На некоторых участках, чтобы подойти к дому, сделаны совсем маленькие мостки:




Итак, ловля сельди всегда происходила артельно. Одно рыбацкое хозяйство не в силах было выставить столько рыбаков, два карбаса и собственный невод. Некоторые артели объединяли до 10 хозяйств, приобретали орудия лова на коллективные деньги и существовали долгое время. Поэтому к коллективизации, проводившейся в Сороке в конце 1920-х – начале 1930-х, поморы оказались хорошо подготовленными. Объединить рыбаков в колхозы было проще, чем землеробов или скотоводов. На 1 мая 1930 года в Сороцком районе было коллективизировано 25% всех рыбацких хозяйств. К 1931 году уже 47% хозяйств было коллективизировано в 9 колхозов, объединяя 589 рыбацких хозяйств с 837 членами. На 10 августа 1931 года коллективизировано 85% хозяйств (1743 колхозника).
При вступлении в колхоз обобществлялись: водоходная посуда [орудия лова], рыболовный инвентарь и все предприятия по переработке рыбы, а также постройки, связанные с этими предприятиями.
В 1931 году сорокским рыбакам был спущен план на вылов 51076 центнеров рыбы: сельдь – 34872 ц; навага – 11264 ц; корюшка - 3346 ц; семга – 185 ц; прочая рыба 1409 ц. Семга, выловленная в Сороке, как один из самых дорогих товаров, шла только на экспорт.
Каждая бригада в отдельности, выезжая на путину, имела твердое задание. Бригада получала 75% стоимости всей выловленной рыбы, если она работала в море, и 65%, если лов проводился на внутренних водоемах. Остальная часть вырученной суммы отчислялась в фонд колхоза.
Сначала оплата была уравнительной, т.е. общий заработок бригады делился на количество человек и каждый получал поровну. Но «уравниловка» быстро привела к конфликтам и ссорам между рыбаками. В 1931 году в Сороке рыбаки были разбиты на три разряда, оплата производилась в следующей пропорции: 1-й разряд – 100%, 2-й разряд – 110% и 3-й разряд – 120%.
Всю рыбу следовало сдавать «Карелгосрыбтресту» по установленным расценкам. Бригада получала квитанцию, в которой была указано количество сданной рыбы и причитающаяся за нее сумма денег. Эта квитанция передавалась в правление колхоза, которое получало деньги с «Карелгосрыбтреста» и расплачивалось с рыбаками, отчисляя 25% в фонд колхоза. Учет выловленной рыбы проходил тоже по квитанциям, выданным «Карелгосрыбтрестом». Рыба, идущая на внутренние потребности колхоза, не была предусмотрена планом. Учитывалась только та рыба, которая была сдана государственной организации «Карелгосрыбтрест», как единственной организации в Карелии обрабатывающей рыбу.
Вместе с тем отмечалось, что не вся рыба попадала на склады «Карелгосрыбтреста», какая-то часть уходила на частный рынок. Причем так поступали не только единоличники, но и колхозники. Продажа рыбы на сторону считалась хищением, с этим явлением боролись, пытаясь в корне пресечь утечку рыбы на сторону. (Л. Сергеев «Сорокские рыбные промыслы», Карело-Мурманский край, 1931 № 9-10)



Выводы Л. Сергеева: «с изучением Белого моря, с изучением миграции сельди, за опытным применением трала, дрифтерных сетей и кошельковых неводов, за первыми шагами «покорения» просторов Белого моря, - последует широкое применение новых способов лова на рыбных промыслах и переход от пассивного берегового лова к активному, глубинному, осуществлению которого, в условиях завершения коллективизации района, не представит никаких трудностей» .



В 1992 году в Беломорске проживало 19 000 жителей, сейчас осталось около 10 000. Казалось бы, что всё что нужно есть. До революции было три лесопильных завода, ловили рыбу, построили железную дорогу и порт, в 1933 году построили ББК.
Сейчас морской порт практически развалился. В навигацию отсюда ежедневно ходит только один единственный катамаран на Соловки. Основа экономики города — деревообрабатывающая промышленность, представленная крупнейшим предприятием — Беломорским лесопильно-деревообрабатывающим комбинатом, сейчас почти не работает. Карелрыбфлот вроде бы существует, но кто-нибудь видел в продаже беломорскую сельдь, семгу, корюшку, навагу?



Выг быстр, порожист и бурлив. Беря начало в Выгозере у Надвоиц, на своем протяжении в 85 километров он имел до 20 значительных порогов. В черте села Сорока имеется Морской порог, в черте села три порога с высотой падения до двух метров. Вернее сказать, что все рукава Выга сплошь порожисты – везде клокочет и бурлит вода, выбрасывая мелкие брызги и гребешки валунов.





Послушайте шум Выга:

https://youtu.be/vzcV4UaXU3o

Мы хорошо погуляли, пора было возвращаться в гостиницу. Мы ночевали в гостинице «Гандвик». Она видна на фотографии в центре:


Гостиница классом выше по сравнению с той, где мы жили в Медгоре. Правда, в номере не оказалось шампуня, только гель для душа. А мы уже к такому непривыкши. Мы с Таней быстро сориентировались, скатились по перилам на рецепцию и стали счастливыми обладательницами шампуня и кондиционера в наперсточных упаковках. Позже прибежали остальные дамы, но на всех шампуня нехватило. Утром был вкусный завтрак (шведский стол). Потом поехали смотреть главную достопримечательность здешних мест – беломорские петроглифы.





Наш сороцкий маршрут, прошли почти пять километров:


******************

«от Онего до Белого моря»
23 июня 2016
Интерпоселок. Важеозерский монастырь
Кончезерский завод и Кончезерские Марциальные воды
Гирвас
«Осударева дорога»

24 июня 2016
Станция Медвежья Гора (1)
Надвоицы (1). Могила китайских бойцов
Надвоицы (2). Заброшенный рудник
Надвоицы (3). Вокруг ББ канала
Сорока (1). Устье Нижнего Выга
Сорока (2). Савватий, Герман и Зосима

25 июня 2016
Беломорские петроглифы
Кемь. Семужий и жемчужный промыслы
Кемь. Храмы
Кемь. «Лондон»
Станция Медвежья Гора (2)

26 июня 2016
Кивач. Петрозаводск

Tags: Карелия, Корела
Subscribe

  • Вятское. Учащие и учащиеся

    11 октября 2019 Село Вятское было казенным, проживали в нем государственные крестьяне. В 1842 году здесь было открыто первое в Даниловском уезде…

  • Петр Телушкин и другие

    Самое высокое здание Петербурга с 1733 по 2012 гг. - колокольня Петропавловского собора, высота 122,5 метра. Колокольня имеет три яруса. На высоте 16…

  • Село Ново-Спасское, Рыбницы тож

    11 октября 2019 Автобус из Красного Профинтерна на Ярославль отправился с небольшим опозданием. Через две минуты проехали Тюнбу, потом через минуту…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments

  • Вятское. Учащие и учащиеся

    11 октября 2019 Село Вятское было казенным, проживали в нем государственные крестьяне. В 1842 году здесь было открыто первое в Даниловском уезде…

  • Петр Телушкин и другие

    Самое высокое здание Петербурга с 1733 по 2012 гг. - колокольня Петропавловского собора, высота 122,5 метра. Колокольня имеет три яруса. На высоте 16…

  • Село Ново-Спасское, Рыбницы тож

    11 октября 2019 Автобус из Красного Профинтерна на Ярославль отправился с небольшим опозданием. Через две минуты проехали Тюнбу, потом через минуту…