Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Categories:

Три псковские усадьбы

10-12 июня 2017


В поездке по Великолукскому тракту мы посетили три музея-усадьбы: М.П. Мусоргского в Наумове, С.В. Ковалевской в Полибине и Философовых в Усадище (Бежаницкий район). Эти музеи появились на свет в 1970-80-е годы благодаря усилиям местных энтузиастов. Собирали экспонаты: личные вещи, документы, рукописи, книги, фотографии, а также предметы прикладного искусства, графики, живописи, мебели. Проводилась большая научно-исследовательская работа по истории имений, изучались метрические книги, проводились концерты, конференции. Потом настали тяжелые времена. Но сотрудникам музеев, несмотря ни на что удалось продолжить свой труд. Сейчас им приходится тратить колоссальные усилия на получение грантов, денег на ремонт. Несмотря на эти трудности музеи держатся. Что будет потом? Молодежь разъезжается в поисках счастья в большие города. Кто придет на смену нынешним энтузиастам?

P1440226

Мемориальный музей-усадьба М.П. Мусоргского в Наумове

Модест Мусоргский родился в селе Карево. Дом не сохранился, остались только фундаменты. Кажется, в 1960-е годы были планы восстановить и сделать в Кареве музей Мусоргского. В конце 1960-х годов в Жижицкой школе по инициативе директора Качнова в двух классах устроили народный музей Мусоргского. Были собраны вещи, документы, связанные с семьей Мусоргского.
Зато недалеко от Карево, в Наумове, сохранился старый дом с мезонином. Этот дом принадлежал Чириковым. Здесь родилась Юлия Ивановна Чирикова, которая в 20 лет в 1828 году вышла замуж за соседа, Петра Алексеевича Мусоргского, а в 1839 году в Кареве у них родился сын – Модест.

Мусоргские – дворянский род, происходящий от князей Смоленских, из рода Монастыревых. Роман Васильевич Монастырев, по прозвищу Мусорга , был родоначальником Мусоргских. Петр Иванович Мусоргский был воеводою в Старице (1620).

В этом доме, принадлежавшем дедушке Мусоргского, Чирикову, и был в 1972 году открыт музей-заповедник М.П. Мусоргского:
P1440158

Наумово находится всего в четырех километрах от Карева, понятно, что Модест, первые десять лет живший в Кареве, бывал в этом доме у бабушки с дедушкой.

Свистулька была найдена в Кареве:
P1440178

После реформы 1861 года дела у многих помещиков пошли плохо. Не стали исключением и Мусоргские. Модест не занимался хозяйственными делами. Все хлопоты по размежеванию земель с бывшими крепостными легли на старшего брата Филарета. Из письма Модеста к Цезарю Кюи: "Доходит всякий раз чуть не до драки, хоть полицию зови. У одного из главных крикунов постоянные стычки с посредником, … крикун разъезжает по городу и собирает христа ради подписочки для удаления посредника". Филарет Петрович был мировым посредником. Мировые посредники назначались для решения конфликтных ситуаций на местах, для рассмотрения недоразумений и споров. Все посредники обязаны были показать пример в разделе земель на выгодных для обеих сторон условиях. Филарету Петровичу удалось разделить свое поместье бесконфликтно. Фамилия главного крикуна, о котором идет речь в письме Модеста Петровича – Корвин-Круковский.
В самый разгар реформы Филарет Петрович женился. Материальное положение стало совсем плохим. Юлия Ивановна уже не могла позволить себе жить в Петербурге и после 1863 года переселилась в Карево. А Модест Петрович отказался от наследства в пользу старшего брата, которому нужно было содержать семью. Несмотря на все финансовые затруднения, Филарет Петрович всегда материально помогал брату, хотя сам едва сводил концы с концами. По смерти Модеста Петровича, Филарет Петрович продал Карево и переселился в имение жены.


Модест Петрович посвятил племянникам пьесу «С куклой». Георгий Филаретович Мусоргский служил на флоте: на лодке "Смерч", на транспорте "Хабаровск", на крейсере "Кубань". Георгий Филаретович совершил кругосветное плавание. В императорском указе говорится: "Капитан 2-го ранга Георгий Филаретович Мусоргский имеет орден Св. Анны 3 степени, медали серебряную в память царствования императора Александра III и светло-бронзовую в память русско-японской войны..."
В 1914 году Георгий Филаретович переехал с семьей в Рязань и служил в земской управе. После революции продолжал заведовать губернскими больницами и лазаретами. В 1923 году Георгию Филаретовичу назначили пенсию по болезни. Но затем лишили ее, как бывшего помещика. Узнав о его тяжелом материальном положении, крестьяне из деревень, которые когда-то принадлежали Мусоргским, предложили ему стать у них в школе учителем. Умер Георгий Филаретович в 1928 году. Татьяна Георгиевна Мусоргская вспоминала: «Пришел домой, принес кулек крупы - обменял на какие-то вещи,- снял флотскую шинель, вынул носовой платок, чтобы вытереть пот, и упал». Татьяна Георгиевна в блокаду схоронила мужа и дочь, потом ее эвакуировали в Рязань. Тот зеркальный столик, на котором лежит свистулька, Татьяна Георгиевна передала музею. Она умерла в 1984 году в Рязани.

P1440198

Дом в Наумове сохранился, потому что при советской власти здесь был техникум. Кроме дома в усадьбе сохранились флигель, молочная, амбар и оранжерея.

P1440153

P1440228

P1440156

В 1970-е годы на территории заповедника было снесено сорок две захламлявшие постройки: сараи, ветхие дома.

P1440224


В Кареве на высоком холме стоит памятник композитору:
P1440236


Евгений Евгеньевич Нестеренко стал ангелом-хранителем музея. Он участвовал в разных комиссиях в Пскове, Великих Луках, улаживал дела музея в Москве. Привозил в музей фотографии, документы, книги, автографы. 27 октября 1988 года Е.Нестеренко, Н.Некрасов и академический оркестр русских народных инструментов Гостелерадио СССР дали в концертном зале им. П.И. Чайковского концерт. Гонорар от этого концерта был направлен на возведение памятника Мусоргскому в Кареве. Также на открытие памятника деньги выделила ЮНЕСКО. В марте 1989 года состоялось открытие памятника (скульптор В.Х Думанян, архитектор А.В. Степанов). Евгений Нестеренко сказал на открытии памятника: «Это, наверно, первый случай, когда произведение скульптуры сооружается среди полей, лесов, просторов Жижицкого озера, как знак любви, преклонения, внимания, которые мы испытываем к Модесту Петровичу Мусоргскому — русскому композитору, оказавшему огромное влияние на развитие мировой музыкальной культуры. Побывав на каревском холме, где он часто любовался прекрасными окрестностями, понимаешь глубокие истоки его творчества... Памятник получит еще много оценок искусствоведов, музыкантов и просто любителей искусства за необыкновенно удачное, точное решение, которое, помимо таланта, вдохновения, стоило большого мужества и стойкости! Я считаю этот день одним из самых лучших в моей жизни».



Модест Петрович смотрит на свое родное село Карево:
P1440238






Музей Софьи Ковалевской в Полибине

В 1841 году генерал-лейтенант артиллерии Василий Васильевич Корвин-Круковский приобрел Полибино. Выйдя в 1858 году в отставку, Корвин-Круковский вместе женой Софьей Васильевной, урожденной Шуберт, и детьми поселился в имении. Софья Васильевна была внучкой выдающегося математика, генерала от инфантерии, Федора Федоровича Шуберта (1789-1865), и правнучкой еще более известного астронома Федора Ивановича Шуберта (1758-1825).

P1440425

Первые уроки, кроме гувернанток, давал детям Корвин-Круковского домашний наставник Малевич, поместивший в «Русской Старине» (декабрь, 1890) воспоминания. Сын мелкопоместного дворянина западных губерний, Иосиф Игнатьевич Малевич родился 7 января 1813 года, в местечке Креславке. В 1839-1943 годах и с 1845 по 1852 год учениками Малевича были последовательно все шесть сыновей Ивана Егоровича Семевского. Михаил Иванович Семевский был издателем «Русской Старины» с 1870 года. В 1854 году Малевич перешел в семейство помещика Торопецкого уезда Семена Васильевича Корвин-Круковского, где в течении четырех лет воспитал и подготовил в учебные заведения сыновей этого помещика, а также детей близкого родственника Круковского – Чирикова.
В октябре 1858 года Малевич получил приглашение отставного генерал-лейтенанта артиллерии Василия Васильевича Корвин-Круковского принять на себя образование двух его дочерей, из которых старшая, Анна, была пятнадцати лет, а младшая, Софья, около восьми лет, и впоследствии сына Федора, имевшего тогда всего лишь три года, когда тот достиг восьмилетнего возраста. В семье Корвин-Круковского Малевич жил девять лет.

Очерк И.И. Малевича не претендует ни на живость изложения, ни на яркость красок, зато он обстоятелен и точен: «ученица эта, гордость не только моя, первого, по времени, ее учителя, но и всякого образованного гражданина России, Софья Васильевна Ковалевская, рожденная Корвин-Круковская, призванная, если не ошибаюсь, в 1886 году, на кафедру высшей математики в стокгольмском университете и получившая в декабре месяце 1888 года высшую премию от парижской академии наук за решение вопроса, на котором остановились знаменитые в ученом мире Эйлер и Лагранж: «усовершенствовать в каком-либо существенном пункте теорию движения твердого тела вокруг неподвижной точки». Малевич, посвятивший жизнь воспитанию юношества, излагает свой метод развития способностей ученика, метод изложения учебного материала, другими словами то, что называют методою преподавания. Очень советую почитать, особенно в свете современных ересей о «раннем развитии младенцев»: «удаляясь всегда от рутины, которая не может иметь место при самосовершенствовании, я не увлекался необдуманно и всем новым, а поставлял себе непременно обязанностью вникнуть и изучить каждый способ, каждую новую мысль в преподавании, и только после зрелого обсуждения принимал те или другие положения… Наставник в первый же период своей деятельности должен раскрыть, должен вызвать те человеческие способности, которыми природа наделила его питомца … я всегда стремился не учить тому или другому, но развивать постепенно те врожденные способности, которые обнаруживаются явственнее всего и переход от которых к другим, более скрытым, будет возможен при благоразумной методе…» Далее Малевич рассказывает как он не спеша в течении девяти лет применял свою методу к Софьи Васильевне. Начал он с развития важнейшего качества в человеке – любовь к занятиям и вообще трудолюбие. По каждому предмету у Малевича была своя метода. Подробно описывает методу преподавания русского языка, а затем русской словесности, чтобы развить мышление и дар слова. Малевич пишет, что он понимал, что высшее образования для женщин недоступно в наших университетах, почему мечтал, что бы она заняла высокое место в литературном мире. А она и заняла, просто по сравнению с ее научными математическими достижениями, ее литературные произведения остаются незамеченными. Ее «Воспоминая детства» по глубине психического анализа, живости и свежести красок стоят в одном ряду с «Детством» и «Отрочеством» Л.Н. Толстого, а, может, и превосходят их. Думаю, что это благодаря изучению математики – лучшей из наук, которая развивает быстрое соображение, верный взгляд, приучает излагать ясно и логично, а некоторых еще и кратко. Увидев способности Софьи Васильевны к математике, Малевич преподавал арифметику и алгебру по курсу, принятому в парижском университете. По ее просьбе преподавал разделы алгебры, которые могли пригодиться при изучении высшей математики. Географию, черчение, всеобщую, средневековую и новую, русскую историю Малевич также преподавал по собственным методам. Еще Малевич рассказывает, как он развивал воображение и фантазию.
Иностранные языки и литературу детям Корвин-Круковского преподавала гувернантка.
В 1868 году Софья Васильевна вышла замуж за Владимира Онуфриевича Ковалевского (1843-1883) (Малевич был приглашен на свадьбу) и уехала учиться заграницу. Два года в Гейдельберге посещала математические лекции в университете.
В 1871 году Малевич вышел в отставку, по службе министерства народного просвещения, в звании домашнего наставника-учителя. И по приглашению В.В. Корвин-Круковского переехал жить на покой в Полибино. В 1872 году Софья Васильевна проводила лето в Полибине. Конечно, после трех лет отсутствия ей было о чем поговорить с первым учителем: «но при всем ею рассказанном меня радовало более всего то, что она в течении нескольких семестров слушала с большим успехом курс математики в Гейдельбергском университете знаменитого в то время профессора в южной Германии; но так как Пруссия после успешной войны с Франциею привлекла в Берлин лучшие ученые силы Германии, то Софья Васильевна решилась попытаться получить позволение слушать лекции одного из известнейших математиков в Берлине». Ковалевская в письмах Малевичу описывала как ей удалось познакомиться со знаменитым профессором математики Вейерштрассе (1815-1897). Карл Вейерштрасс помог Ковалевской выбрать тему диссертации и метод подхода к решению. Считается, что Вейерштрасс пронес нежное чувство к Ковалевской сквозь всю жизнь, почему так и не женился. В 1874 году ученый совет Геттингенского университета, устав которого признавал ученость не только мужчин, но и женщин, единогласно признал Ковалевскую доктором философии и магистром изящных искусств. Первая русская женщина, удостоенная высшей ученой степени, уехала из Берлина, возвратилась в родительский дом в Полибине. За два месяца раньше вернулась старшая сестра, Анна Васильевна Жакляр, и младший брат, Федор Васильевич, уже студент Петербургского университет по математическому факультету.
Малевич вспоминал: «На другой день приезда Софьи Васильевны мы собрались как-то в бывшей моей классной комнате и рассматривали огромную карту России, которая была начертана наизусть моею ученицею, когда она изучала географию. Софья Васильевна удалилась и вскоре принесла великолепно отделанный бархатный футляр … для помещения диплома, полученного Софьею Васильевною. Мы рассматривали этот диплом, на латинском языке, по образцу и форме дипломов средневековых времен. При этом случае я получил на память от Софьи Васильевны совершенную копию с диплома, напечатанную на большом листе веленевой бумаги. Читая этот диплом, вспомнились мне бывшие мечты о высшем образовании ученицы, и сердечная радость взволновала грудь мою, когда по воле Провидения, мечты мои осуществились».


P1440428

А через год, в 1875, в день именин Софьи Васильевны, Василию Васильевичу Корвин-Круковскому внезапно стало нехорошо. Срочно послали в Великие Луки за доктором. Доктор, приехав и осмотрев больного, шепнул Малевичу, что генерал при смерти. Ровно через сутки, 18 сентября, больной уснул спокойным, но вечным сном. Похоронили генерала в Полибине недалеко от дома. Все полибинские переехали в Петербург. Вместе с ними уехал и Малевич, который стал жить в доме вдовы генерала. Елизавета Федоровна Корвин-Круковская скончалась в феврале 1879 года, похоронили ее в Полибине рядом с Василием Васильевичем.
В 1883 году Ковалевский, разорившись, покончил с собой. Софья Васильевна вместе с дочерью уехала в Стокгольм, где Вейерштрассе выхлопотал ей кафедру. Ковалевская была убеждена, что жизнь человека предопределена. Вместе с тем, в жизни могут произойти такие события, когда представляются два разных пути для последующих действий, и, следовательно, жизнь сложится различно в зависимости от выбранного пути. Эта гипотеза основана на том, что интегралы диф. уравнений являются непрерывной кривой, которая раздваивается в некоторых точках. В этих точках возникает неопределенность и предсказать по какому из разветвлений пойдет процесс невозможно. Таким образом жизнь человека можно представить как: детерминированность – точка бифуркации, в результате которой возникает стохастичность, далее снова детерминированность до следующей бифуркации и т.д. Смерть Ковалевского и стала для Софьи Васильевны точкой бифуркации. Она осталась без средств, ей нужно было содержать себя и дочь. Она могла остаться в России на должности какой-нибудь домашней наставницы (других вариантов в России для нее не было) или уехать заграницу, чтобы продолжить научные занятия.


Интересным человеком была старшая сестра Софьи Васильевны, Анна Васильевна Жаклар (1847-1887). Она была замужем за французским журналистом Виктором Жакларом. Ей принадлежит несколько рассказов под псевдонимом О. Ю-в и А. Корвин: «Сон», «Михаил», «Записки спирита», «Фельдшерица». О девическом романе ее с Достоевским и вообще о ранней поре ее жизни много интересного в «Воспоминаниях детства» С.В. Ковалевской. В Женеве она изучала медицину. Вместе с мужем Анна Васильевна принимала участие в Парижской Коммуне, после поражения которой они были арестованы. В 1874 году вернулись в Россию, в 1887 уехали в Париж, где Анна Васильевна вскоре умерла.

P1440433

Через четыре года после смерти Василия Васильевича Корвин-Круковского его сын, Федор Васильевич (1850-1920), проиграл Полибино в карты за двадцать тысяч рублей. Дочь Федора Васильевича Людмила Федоровна жила в Ленинграде, работала учительницей, была замужем, но детей не имела. По сведениям академика П. Я. Кочиной, умерла в 60-х годах.
Дочь С. В. Ковалевской Софья Владимировна закончила Петербургский медицинский институт, работала врачом, позднее в научной медицинской библиотеке, перевела со шведского языка многие работы своей матери, умерла в Москве в 1952 г., похоронена на Новодевичьем кладбище. Замужем не была, детей не имела.
Следы Юрия Жаклара затерялись где-то во Франции.

P1440437


Михаил Иванович Семеский, ученик Малевича, издатель «Русской Старины», неоднократно бывавший в 1860-х годах в Полибине, был здесь проездом в 1890 году. Отрывок из его грустного очерка: «Перемерли старики, сошла в могилу пылкая, даровитая русская женщина-писательница, Анна Васильевна, не более как года четыре спустя после моего знакомства с нею ставшая кумиром гениального писателя Ф.М. Достоевского, горячо, глубоко-искренно ее полюбившего и безуспешно просившего ее руки. Нет главнейших лиц из этого дома, и самый дом, перейдя новой владелице, представляет полное запустение. Нет и следа прежнего комфорта. Владелец или владелица, представители новой генерации землевладельцев, заменивших помещиков, представители трудовой наживы, а не прежнего дворянства, в котором, на ряду с массою неотрадных черт, были черты, почти неведомые ныне – радушие, гостеприимство, приветливость, а главное – образование…
Скорее в парк! Что за прелесть в его запустении: вот развалины теплиц, жалкие остатки фруктового сада; персики, абрикосы, чудные вишни – все это славилось некогда в Полибине; теперь груды мусора на месте теплиц… Вот аллеи акаций, тополей, вот весьма длинная аллея прекрасных, как стена, по шнуру вытянутых лип; вот рощицы дубов, кленов; вот отдельные дубки и тополи, посаженные руками разных лиц из прежних обитателей и обитательниц Полибина … Под сенью этих чудных аллей мечтали, думали, да передумывали о разных вопросах в сфере идеалов две головки прекрасных русских девушек… Одной из них выпала доля всевозможных треволнений, - доля русской писательницы; другую озаряет слава первой по времени русской женщины-ученого, профессора высшей математики, труды которой ведомы всему ученому миру всей Европы… Как уцелел здесь до сих пор парк и на долго ли – непонятно и неизвестно! Как дух наживы не сокрушил этих прекрасных аллей ни на лыки липовые на продажу, ни повалил дубки на всякое изделие?... Впрочем, вот знамение времени: поднялась в самом парке, на берегу прелестного озера, паровая мельница, вот и костры дров, нарубленных, увы, в парке… Очевидно, мельница ли, что-либо другое, но вихрь разрушения пронесется и над этим парком… А перейди это имение из рук теперешней владелицы к крестьянам, что легко совершится в близком будущем, немедля лягут под ударами топора Колупаевых эти дорогие насаждения, стоившие упорных трудов, ухода и забот нескольких поколений ….»


P1440438



Историко-культурный центр Философовых в Усадище, Бежаницкий район

Усадьбы Богдановское и Усадище в Бежаницкой волости принадлежали Философовым. Философовы старый род, известный с XVI века.
Экспозиция музея посвящена некоторым представителям этого рода, о которых на экскурсии нам рассказали. Философовы были совершенно обыкновенными людьми, служили как все дворяне, имели поместья. О них можно сказать словами Семевского: имели массу неотрадных черт, но радушны, гостеприимны и образованы.


Известной общественной деятельницей была Анна Павловна Философова, урожденная Дягилева, (1837-1912), которая стала тем, кем она стала благодаря, во-первых, воспитанию и домашнему образованию, которое она получила от родителей, а, во-вторых, благодаря мужу, Владимиру Дмитриевичу Философову (1820-1894), который много с ней занимался, сам читал ей книги, развивал ее, заставлял читать. Владимир Дмитриевич Философов уродился не в отца. Однокашник: «ваш муж такой человек, который может свою жизненную книгу всегда оставлять открытою, всякий может ее прочесть, ему нечего боятся постороннего глаза. Так он нравственно чист». Чиновник-идеалист. В его душе была честность, чувство долга и любовь к людям.

Анна Павловна вступила на поприще общественной деятельности в 1860-х годах. Сейчас наверно трудно представить коллективный энтузиазм того времени. Именно тогда появилось в обществе обостренное чувство уважения к человеческому достоинству, к правам и свободам.
Из светской дамы, обожавшей балы, танцы энергия Анны Павловны перешла на общественную деятельность.

P1440020

В 1859 году Трубникова, Стасова и Философова для начала наняли небольшую квартирку за 15 р. в месяц где-то на Песках и перевезли туда несколько бедных женщин, с детьми. Скоро дело настолько разрослось, что 3 февраля 1861 года они учредили общественную организацию «Общество доставления дешевых квартир и других пособий нуждающимся жителям С.-Петербурга», которое существовало до октябрьской революции и владело крупными капиталами. Труднее всего было устроить при Обществе мастерские, главное, добывать для них заказы. Первый заказ, который удалось получить, был на изготовление ста тысяч мундиров, столько же панталон, шинелей, башлыков, сверх того такое же количество белья в лазареты. Для этой работы устроили мастерскую, где могли бы помещаться 300 и даже 500 работниц. Этот подряд дал возможность обществу дешевых квартир увеличить количество работниц, а главное значительно повысить заработную плату. Подряд был получен благодаря мужу Философовой, Владимиру Дмитриевичу, занимавшему с 1867 года должность начальника Главного военно-судного управления. За двадцать лет работы капитал вырос от скромных 500 рублей до 77000 рублей, не считая недвижимости. Были созданы не только дешевые комнаты и квартиры, но и мастерские, столовые, школы.
От Общества дешевых квартир последовали два следующих этапа – попытка создать трудовую помощь женщинам в «Обществе женского труда», а позже артель переводчиц, и органически выросшая из всей предыдущей деятельности, многолетняя борьба за высшее женское образование.

ап философова


Раньше, помещичьи усадьбы давали приют не только членам семьи, но и учительницам, гувернанткам, приживалкам, просто женщинам, которые могли проводить годы, если не в полной праздности, то за пустыми рукоделиями и вышивками. А когда после 1861 года пришлось заменить рабский труд вольнонаемным, когда оказалось, что так жить больше нельзя, что надо искать заработка, большинство этих женщин проявили полную неприспособленность к новым условиям.
Издательская деятельность артели столкнулась с неожиданными сложностями. Из воспоминаний Н.Н. Стасовой: «Издательская деятельность столкнула нас с многими выдающимися труженицами, но тут выяснилось, как мало знанья у большинства и что это большинство недоучки-женщины, страшно не развитые, хотя по природе, стремящиеся сбросить с себя рабство невежества и готовые на всякий труд, лишь бы стать на ноги. После освобождения крестьян мы столкнулись с таким помещичьим пролетариатом, о котором никогда прежде не могли иметь и понятия. А мы, с нашей стороны, увидали, что прежде чем их устраивать, надо их учить».

По смерти свекра, в 1863 году, Анна Павловна вынуждена была отправиться в Богдановское, чтобы принять на себя хозяйственные хлопоты. Дом сгорел, считается, что крестьяне подожгли. Но прежде чем выстроить новый дом, она построила в Богдановском школу на сто детей, затем мастерскую. Она взяла в Бежаницах на 30 лет в аренду участок церковной земли, куда перенесли усадебную постройку, где прежде помещались дворовые.
И местные помещики, и крестьяне смотрели на нее как на сумасшедшую. На содержание учителя часть денег дало земство, часть денег давала она. Потом отстроила новый дом-дачу, в который приезжала каждое лето сорок лет. Договорилась с врачом, что он будет приезжать в Богдановское каждые две недели, а также в экстренных случаях. Врачу и на содержание аптеки платила из собственных средств. Раздел земли происходил конфликтно, поэтому Философовой пришлось прибегнуть к услугам мирового посредника.
А.П. Философова вспоминала: «Когда я приехала в 60-х годах в Богдавновское, то при папеньке [Д.Н. Философов] находилось около 50 человек дворни. После его смерти, мы не хотели отнимать приюта у дворовых и решились их содержать. Были 100-летние старики. Например, кучер Самсон с женой. Они три раза заказывали себе гробы, которые сгнили раньше их. Остальные наши слуги, садовник Иван и его жена Дуняша, ключница, управляющий Александр с женой Феклой, еще бывший цирульнк Яков, горчайший пьяница, с женой, старая Саша, пекарка, которая умерла 90 лет. Все их дети были мною пристроены, а их было 30 человек. Сын садовника, Иван, был долго у нас лакеем, а теперь служит в артели и получает 2000 жалования. Сын цирульника был отдан мною в школу и в Учительский институт, оттуда он поступил в нашу сельскую школу учителем и по сию пору добросовестно исполняет свою обязанность».

P1440023

На два года женщинам был открыт доступ в университеты, можно было присутствовать на лекциях. В 1863 году запретили. А когда женщины, упрямо добиваясь знания, получали его за границей и потом возвращались домой, чтобы применить их на родине, правительство не сразу соглашалось и на это.

В марте и мае 1868 года на имя ректора петербургского университета поступили заявления от 400 женщин, с просьбой об устройстве «лекций или курсов для женщин». В числе ходатайствовавших было около ста женщин высшего круга; во главе движения стояли Конради, Стасова, Тарновская, Воронина, Мордвинова, Трубникова и Философова.
Ужасное слово «университет» все боялись произнести, говорили только об университетских курсах. На первых порах профессоры согласились читать лекции бесплатно. Министр народного просвещения гр. Д.А. Толстой был против: «этого совсем не надо для женщины, она выйдет замуж и все науки в сторону». Когда ему указывали на массу подписей, заявивших желание женщин, он ответил: «Да это все бараны! Вы запевалы, а им все равно, на что и куда идти. Новость, вот и все!»
Феминистки получили завуалированный отказ. И все-таки благодаря энергии этих деятельниц открылись публичные лекции для мужчин и женщин, получивших впоследствии название «владимирских курсов». Лекции читались четыре раза в неделю. Плата за полугодие, на каждый предмет – 2 р. 50 к., за разовые 25 к. мест было свыше 300.
На курсах преподавали ботанику, химию (Бутлеров и Менделеев), физиологию (Сеченов), геологию (Иностранцев), русскую литературу (Миллер), историю (Бестужев-Рюмин). Читали лекции по юридическим наукам. Уголовное право читал Таганцев, Градовский преподавал государственное. Денег не хватало, почему устраивали спектакли, лотереи, литературно-музыкальные вечера.
Обер-полициймейстер Трепов считал, что на курсах развивали «вредный корпоративный дух», «отсюда нигилистический дух может распространиться во все стороны».
Кн. Мещерский: «Девушка, порезавши досыта лягушек» теряет способность «полюбить весь мир таинственных прелестей матери и жены». Усиленные занятия не только утомляют и раздражают ее нервный организм, но и убивают в ней женственность. «Мы будем давать России женщин ученых и женщин деятелей, чтобы делать из них женщин без пола, без отчества, без отцов и матерей, без братьев и сестер, без мужей и детей. Спасибо же скажет Россия за таких женщин» («Гражданин» 1872, №9, «Наш женский вопрос»). В № 19 «Гражданина» кн. Мещерский пошел дальше, обозвав курсисток развратницами. Клеймил не только нигилисток, но вообще женщин, которые гонятся «за образованием ума», утверждая, что «природа, христианство, целый образованный мир признают превосходство мужского ума». Да и сами женщины, в сущности, признают это превосходство, оттого «у каждой девушки есть только одна главная мысль ее жизни – найти себе жениха» . По его мнению к знанию стремятся только незамужние неудачницы, коих меньшинство. А руководительницы курсов желают превратить меньшинство в большинство.

Если же говорить по существу, то во Владимирских курсах лекции носили не систематический характер, не было ни библиотек, ни лабораторий, ни научных кабинетов. В 1875 году Владимирские курсы пришлось закрыть за недостатком средств. Тем не менее Курсы стали тем «ядром» из которого развились Высшие женские курсы.

В то время правительство окончательно убедилось в необходимости рациональных мер к отвлечению русских женщин от заграничных университетов. Последовало правительственное сообщение с обещанием доставить женщинам в России ту же возможность высшего образования, ради которой они устремлялись заграницу. Этим настроением воспользовались учредительницы Владимирских курсов и достигли разрешения открыть в 1878 году Высшие женские курсы. (Цель была достигнута: в 1881 году число русских женщин, учившихся заграницей, упало до девяти, тогда как с закрытием курсов высших и врачебных оно выражалось в сотнях).

По ходатайству Анны Павловны Философовой начальник петербургских женских гимназий, И.Т. Осинин, разрешил читать лекции в Александровской женской гимназии на Гороховой, 20. Торжественное открытие курсов состоялось 20 сентября 1878 года, первым директором стал профессор Бестужев-Рюмин (отсюда название курсов бестужевскими).
Но надо было собрать средства. От Аларчинских и Владимирских курсов получилось 222 р. 35 к. К немалому изумлению устроительниц, гр. А.Д. Толстой, известил Анну Павловну о назначении временного пособия в 1500 р. но и этого было недостаточно. Тогда А.П. Философова предложила устроить «Общество для доставления средств высшим женским курсам», которое было утверждено 4 октября 1878 г. министром внутренних дел. Курсы ширились и разрастались вопреки враждебным течениям. Гр. А.Д Толстой ходатайствовал о выдачи им ежегодного пособия из казны в двойном размере, т.е. 3000 р. На следующий академический год (1879-80) курсы переехали из Александровской гимназии в более удобное помещение, нанятое на Сергиевской, в доме Боткиной. А еще год спустя начались хлопоты о постройке собственного дома, который и был заложен в 1883 году.

1894 год стал черным для Анны Павловны. Долго, мучительно умирал от рака печени муж. По смерти Дмитрия Владимировича Философова, Анна Павловна отказалась от своих наследственных прав на Богдановское и решила жить только на пенсию.

Высшее женское образование, на создание которого она потратила 10 лет жизни, хотя и со скрипом, но все таки плыло по течению. На повестке дня стояли вопросы гражданского и политического положения женщины. Это и стало смыслом второй половины жизни Анны Павловны. Она приняла горячее участие в организации Женского Взаимно-Благотворительного Общества. Организовала при Обществе общежитие, столовую и библиотеку.

Сын Анны Павловны, Дмитрий Владимирович Философов, и ее племянник, Сергей Павлович Дягилев, основали первый в России художественный журнал «Мир Искусства». Вся подготовительная редакционная работа шла в Богдановском.

В свое последнее лето 1911 года Анна Павловна ездила в Швецию на съезд женских организаций. «Отношение официального мира Швеции к членам съезда было более, чем предупредительно».

16 марта 1912 года с Анной Павловной сделался удар, на следующий день, она скончалась, не приходя в себя. Похоронили ее в Бежаницах, рядом с мужем.


P1440033


В Богдановском дом А.П. Философовой не сохранился. В 1930-е годы фамильный склеп Философовых был разграблен, а останки выброшены.
В усадебных парках в Богдановском и Усадищах вырубались деревья, плотины в прудах разрушены. Сейчас остались лишь их фрагменты.

Заслуга Анны Павловны перед женщинами огромна. Благодаря ее энергии следующие поколения женщин России могли жить новой жизнью.

P1440014

Tags: Псков, Старина
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments