Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Category:

Блокада. Осень 1942 – лето 1943 года

Продолжение папиных блокадных воспоминаний. Начало http://amsmolich.livejournal.com/28870.html  и http://amsmolich.livejournal.com/29244.html

****

Вдруг [осенью 1942] раздался звонок. Звонили из той больницы, где я [раньше] работал электромонтером-рабочим: -«Слава, зайдите к нам в больницу».

Я пришел. Зам. главного врача Глинская говорит: -«нам нужен электромонтер».

Я ответил: - «я работаю до четырёх часов. Могу приходить к вам в половине пятого и работать до двенадцати. За это прошу, чтобы меня кормили – давали тарелку каши и стакан компота».

Тут у меня ума хватило. Глинская подумала и согласилась. И вот я стал работать. В главном здании больницы был электрический свет. А в здании напротив, где размещалась библиотека и бухгалтерия, света не было. Надо из главного корпуса в то здание протянуть провода. Рядом в переулке Ильича (Казачий) до войны начали строить метро. И вот между двумя столбами были протянуты провода. С большим трудом я влез на эти столбы (без специальных приспособлений, без когтей) и срезал провода. Затем тоже с большим трудом я протянул из здания больницы в другое здание эти провода. И там появился свет. Первая задача была выполнена. В больнице надо было установить рентген. Делал это мастер, хорошо знающий рентгеновские установки Николай Николаевич Тихомиров. Он достал с предприятия «Буревестник», где он раньше работал, нужную аппаратуру. Но ему нужен был помощник. И вот я стал ему помогать. Кроме того были всякие электрические дела в самой больнице. За это, по договорённости, на кухне мне давали тарелку каши и стакан компота. Это было большое подспорье. Я был сыт. И то, что оставалось от моего пайка, шло в общий котёл семьи.


В феврале 43-го мы закончили монтаж рентгена. На следующий день после пуска рентгена, деваха, которая выдавала мне тарелку каши, объявила: -«По распоряжению главных врачей вас кормят последний раз».

Думаю, что не очень-то вежливо поступили со мной. Ну, думаю, чёрт с вами, последний день кормите – последний день и работаю.

Но всё же я зашёл к главному врачу больницы Лидии Александровне Талызиной. Говорю: -вот пришёл попрощаться.

-Да, отвечает она, - сейчас стало трудно с питанием.

Когда монтировал рентген было «легко». Но вот смонтировали и на следующий день стало «трудно». Попрощался и ухожу. Но вот в дверях она мне говорит: - «Слава, у нас образуется подсобное хозяйство. Не хотите ли вы стать директором подсобного хозяйства».

Я сразу ответил, что нет.

- А вот ещё нам на курсы агротехников для этого подсобного хозяйства надо послать человека. Не согласитесь ли вы пойти на эти курсы.

Я согласился. И с первого марта 43-го года пошёл на эти курсы. Там была всякая разношерстная публика. Были и бригадиры из хозяйств, которые не заняли немцы.

Я стал очень упорно учиться. Консультировался у бригадиров, читал литературу, всякие брошюры по сельскому хозяйству и т.п.

31-го марта, в день своего рождения, я сдал экзамены и получил аттестат, что я имею звание агротехника подсобных хозяйств. 1-го апреля я приехал в больницу, и та же Глинская, которая принимала меня монтёром, объявила, что подсобного хозяйства не будет, но больнице нужен бригадир для руководства сотрудниками на участке, который выделили больнице на станции Обухово. Я согласился. Нужно было сделать разбивку участка для каждого сотрудника, поставить колышки, раздавать лопаты, провожать сотрудников.

Через несколько недель, это было уже в начале июня 43-го, меня отправили в военный госпиталь на Суворовском проспекте на переосвидетельствование. Там сделали снимок и, не говоря дурного слова, отобрали так называемый «белый билет» и заменили воинским билетом на несение нестроевой службы. Надо сказать, что в 1943-м году была повальная чистка всех мужчин, пребывающих в тылу. Брали и кривых, и убогих, и больных в армию. Что делать, тут я сплоховал и не делал каких-либо шагов, чтобы избежать призыва в армию. Я сразу не осознал, что это для меня смерть. Дело не в пуле, а в лечении и питании. Конечно, снова бы начался туберкулез и моя гибель, так как пневмоторакса уже не возобновить.

Когда я вернулся из госпиталя, мне сказали, что теперь бригадир им не нужен, а нужен бригадир на лесозаготовки. Я отказался и уволился. Пошёл в Райземотдел Фрунзенского района. Там меня доброжелательно встретил заведующий Иванов. Он поговорил со мной, узнал кто я и что я, и говорит: -«вот есть свободное место агротехника в подсобном хозяйстве треста столовых. Хочу вас предупредить, что вы там будете третьим. Два предшественника не ужились. Хотите, я могу дать вам туда направление?»

Я согласился. Пошёл в трест столовых, который находился на углу Большой Московской и Кузнечного (теперь на этом месте станция метро «Владимирская»). Начальница треста столовых Гущина приветливо меня встретила. Поговорили, и она сказала, чтобы мне выписали пропуск в подсобное хозяйство, которое находилось на станции Кузьмолово в деревне Мережкино. Там меня очень неприветливо встретила директорша подсобного хозяйства Инна Андреевна и сразу заявила, что жить негде. Ну, что делать. Я ответил, что уезжаю обратно в город. Видимо она опасалась Гущиной, поэтому сказала, что есть дощатая пристройка к избе.

-Если можете приспособить её для жилья, то вот, пожалуйста. Доски есть.

Я сделал какое-то подобие двери, настил для лежанки и прорезал маленькое окошко для света. Ранее Гущина намекнула мне, что при подсобном хозяйстве есть столовая, и меня там немного будут прикармливать. Но, к сожалению, этого не произошло. Карточки я сдал, но давали весьма обычный как всем обед.

Кое-что я привозил из дома. Был молод, целый день ходил по полю, и аппетит был собачий. Но что делать. В понедельник был выходной, я ездил в город и там немного подкармливался.

Инна Андреевна и её наперсница Анна Васильевна очень интересовались моими взаимоотношениями с Гущиной, от которой они зависели. Но ничего из меня не выудили. Каждый вторник приезжала мать Инны Андреевны. Эта старуха набивала рюкзак и отправлялась на Кузнечный рынок, где всё это продавала. Видимо вырученные деньги они давали Гущиной.

Смолич Мстислав Николаевич

2001 год.


Tags: Блокада, Любимый город, Моя семья, вспоминаю
Subscribe

  • Вятское. Учащие и учащиеся

    11 октября 2019 Село Вятское было казенным, проживали в нем государственные крестьяне. В 1842 году здесь было открыто первое в Даниловском уезде…

  • Петр Телушкин и другие

    Самое высокое здание Петербурга с 1733 по 2012 гг. - колокольня Петропавловского собора, высота 122,5 метра. Колокольня имеет три яруса. На высоте 16…

  • Село Ново-Спасское, Рыбницы тож

    11 октября 2019 Автобус из Красного Профинтерна на Ярославль отправился с небольшим опозданием. Через две минуты проехали Тюнбу, потом через минуту…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • Вятское. Учащие и учащиеся

    11 октября 2019 Село Вятское было казенным, проживали в нем государственные крестьяне. В 1842 году здесь было открыто первое в Даниловском уезде…

  • Петр Телушкин и другие

    Самое высокое здание Петербурга с 1733 по 2012 гг. - колокольня Петропавловского собора, высота 122,5 метра. Колокольня имеет три яруса. На высоте 16…

  • Село Ново-Спасское, Рыбницы тож

    11 октября 2019 Автобус из Красного Профинтерна на Ярославль отправился с небольшим опозданием. Через две минуты проехали Тюнбу, потом через минуту…