Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Categories:

На охоте

11 октября вместе с Олей ездили в село Вятское (Некрасовский р-н, Ярославская обл.). Туда ехали прямой дорогой, что идет на Любим через Закобякино. А из Вятского возвращались в Ярославль кружным путем: сначала доехали до Красного Профинтерна, откуда вдоль Волги старым Костромским трактом через Грешнево.
Николай Алексеевич Некрасов вырос в родовом имении Грешнево куда отец, вышедши в отставку, переселился. Огромная семья (было 13 детей), запущенные дела и ряд процессов, заставили последнего взять место исправника. Кроме того для дополнительного заработка отец держал почтовую гоньбу, т.е. обслуживал своими лошадьми участок Костромского тракта от Грешнева до Костромы. За А.С. Некрасовым в 1820-е числилось 52 души (учету подлежали только мужчины). Он оказался предприимчивым хозяином - к началу 1850-х он был владельцем 405 душ.
Отец поэта был страстным охотником, охотился в основном на дичь. Но однажды в Понизовниках (сейчас Кр. Профинтерн) затравил пару медведей.

Отец мой был охотник и игрок,
И от него в наследство эти страсти
Я получил — они пошли мне впрок.
Не зол, но крут, детей в суровой школе
Держал старик, растил, как дикарей.
Мы жили с ним в лесу да в чистом поле,
Травя волков, стреляя в глухарей.





Н. А. Некрасов учился в Ярославской гимназии четыре года, из них три года просидел в пятом классе. Вместо того, чтобы прилежно учиться, Некрасов играл в картишки и бильярд, веселился, писал сатирические стишки на преподавателей и даже не всех одноклассников знал в лицо. Терпение отца лопнуло, он отказался платить за обучение и в 1838 г. отправил сына в Петербург в Дворянский полк. Но тут Н.А. внезапно воспылал жаждой знаний и стал сдавать вступительные экзамены в Университет. Как не окончившему гимназию, ему предстояло выдержать четырнадцать экзаменов. Экзамены не сдал. Некрасов писал ректору П.А. Плетневу покорнейшие прошения. А через шесть лет, в 1846 г., вместе с Панаевым выкупил у Плетнева права на «Современник». Некрасову в это время было 25 лет. «Практик»-сын превзошел отца с его четырьмястами душ и сделал поразительную карьеру для провинциального недоуки, приехавшего восемь лет назад в столицу, без средств к существованию, и для заработка писавшего в ночлежке за 15 коп. прошения, что подтверждает относительность школьных отметок. Одним из главных желаний Некрасова в 1840-е годы являлось стремление выбиться в люди и разбогатеть: «Я дал себе слово не умереть на чердаке. Нет, думал я, будет уже и тех, которые погибли прежде меня, – я пробьюсь во что бы то ни стало. Лучше по владимирке пойти, чем околевать беспомощным, забитым и забытым всеми». Достоевский сказал о нем: «Миллион – вот демон Некрасова!»
У Некрасова было мрачное восприятие жизни, он не замечал ее светлых сторон. Вдохновлявшая его муза «гнева, мести и печали» определенно страдала косоглазием, поэт видел только голод, горе, нищету и муки. Всю жизнь обличал, призывал к бунту, писал революционные стихи.
В середине 1850-х Некрасов стал очень богатым человеком. Доходы складывались из трех источников: подписка на «Современник»; издание своих произведений; крупные карточные выигрыши. Самый большой проигрыш был 83 тысячи, самый крупный выигрыш – 600 тыс. С этого времени выезды на охоту приобретают царский размах: выезд на тройках с егерями, лакеями, поварами.
Об охоте в окрестностях Грешнева А. А. Буткевич, младшая сестра, вспоминала: «По мере того как средства его росли и он делался самостоятельным, он придал охоте своей характер по своему вкусу и своим планам. Охота была для него не одною забавой, но и средством знакомиться с народом. Каждое лето периодически повторялась. Поработав несколько дней, брат начинал собираться. Это значило: подавали к крыльцу простую телегу, которую брали для еды, людей, ружья и собак. Затем вечером или рано утром на другой день брат отправлялся сам в легком экипаже с любимой собакой, редко с товарищем – товарища в охоте брать не любил. Он пропадал по несколько дней, иногда неделю и более. По рассказам, происходило вот что: в разных пунктах охоты у него были уже знакомцы – мужики-охотники; он до каждого доезжал и охотился в его местности. Поезд, сперва из двух троек, доходил до пяти, брались почтовые лошади, ибо брат набирал своих провожатых и уже не отпускал их до известного пункта».




Летом 1861 года Некрасов отправился на охоту в Костромской уезд. В Костроме Некрасов остановился в самой богатой гостинице «Лондон», которая размещалась в особняке, построенном в 1820-х генерал-лейтенантом С.С. Борщовым (1753-1837). В 1849 году сын последнего продал особняк купцу первой гильдии А.А. Первушину, который открыл в нем гостиницу:


Именно в «Лондоне» состоялось знакомство с костромским охотником Гаврилой Яковлевичем Захаровым из деревни Шода. Сын Гаврилы Яковлевича, Иван Гаврилович, рассказывал: «…Некрасов приехал как-то летом в Кострому, остановился в одной из гостиниц на Сусанинской площади и послал лакеев разыскать какого-нибудь охотника для указания мест в Костромской губернии. Один из лакеев увидел на рынке Гаврилу, который нес дупелей по губернаторскому заказу. Лакей сказал Гавриле о Некрасове и передал ему желание “барина” найти охотника. Гаврила пришел к поэту, познакомился с ним и обещал показать свои охотничьи места. Сейчас же собрались и поехали на тройках в Шоду».






На следующий день Некрасов и Гаврила Яковлевич из «Лондона» по Еленинской (сейчас Ленина) улице на тройках покатили по Вологодскому тракту на Любим.








На охоте с Гаврилой Некрасов убил бекаса, а Гаврила, в тот же момент – другого, так что Некрасов не слыхал выстрела. Собака принесла двух бекасов. «Как, – спрашивает он Гаврилу, – стрелял я в одного, а убил двух?» По этому поводу Гаврила рассказал ему о двух других бекасах, которые попали одному охотнику под заряд (см. «Коробейники»: Два бекаса ныне славные Мне попали под заряд! ). Гаврила Яковлевич был зажиточным государственным крестьянином и профессиональным охотником. Его сын вспоминал, что отец «почти не жил дома, а ходил по различным усадьбам и проводил время у господ, охотясь с ними». Он был мастер на все руки, но особенно любил изготовлять и чинить ружья. Ружья продавал местным охотникам. Одно ружье он сделал для Давыда Петрова из Сухорукова, из которого последний убил двух коробейников. Этот случай послужил фабулой поэмы «Коробейники», которую Некрасов написал в 1861 году и посвятил Г.Я. Захарову:

Другу-приятелю
Гавриле Яковлевичу
(крестьянину деревни Шоды
Костромской губернии)

Как с тобою я похаживал
По болотинам вдвоем,
Ты меня почасту спрашивал:
Что строчишь карандашом?

Почитай-ка! Не прославиться,
Угодить тебе хочу.
Буду рад, коли понравится,
Не понравится — смолчу.

Не побрезгуй на подарочке!
А увидимся опять,
Выпьем мы по доброй чарочке
И отправимся стрелять.

Н. Некрасов
23 августа 1861
Грешнево



Это был первый случай в русской литературе, когда поэму посвятили крестьянину. В «Отечественных записках» писали: «Мы полагаем, что “Коробейники” для того только и напечатаны, чтобы приделать к ним то замысловатое посвящение, которое, конечно, очень многих прельстит, как выражение истинно-народных чувств автора». Можно предположить, что на самом деле «Коробейники» написаны ради «Песни убого странника», рассказывающей о тяжелой жизни крестьян: Голодно, родименькой, голодно! Но в целом «Коробейники» не характерны для музы «горя и печали». Начало поэмы стало одной из самых популярных русских песен:



Иван Гаврилович, сын Гаврилы Яковлевича, рассказывал: «Был у нас мужик такой, хитрый, негодный, Давыд Петров из Сухорукова, из деревни, вот он и убил коробейников, ограбил, – с них и разжился, кабак имел; под конец Господь покарал – ослеп под старость. Тятинька и ружье-то, из которого Давыд застрелил коробейников, делал. Поднес тятинька Давыду да все и выспросил, как он убил.
– Вот, говорит, видят они, что я не с добром возле их – шли они прямиком, тропкой, из Сухорукова к Закобякину, – отговаривать меня стали, а из одного стволика хлоп – только по-заячьи верескнул, из другого – снопиком повалился.
Тятенька такую ему взвесил: «Разве я по тебе ружье мастерил?»





Костромской краевед В. Н. Бочков (1937-1991) в ревизской сказке 1858 года среди жителей д. Сухоруково нашел Давыда Петрова 35 лет, имевшего жену Настасью Лукьяновну и четырех детей. В ревизской сказке значится, что Давыд был подкидыш во дворе крестьянина Петра Васильева и его жены Настасьи Артамоновны.

В 1862 году Некрасов снова приехал на охоту, подарил Гавриле Яковлевичу книжку «Корбейники». Брат Гаврилы Яковлевича, Семен Яковлевич, был напуган подарком Некрасова, опасаясь, что из-за «Коробейников» история всплывет и их всех затаскают по допросам. Он упрекал брата: «Зачем ты рассказал ему на свою голову, теперь по книжке узнают, пойдут допросы, замучают». Но в архиве Костромской уголовной палаты дела об убийстве коробейников краеведы не обнаружили.




Разбогатевшего Некрасова уже не удовлетворяло Грешнево. В декабре 1861 года он купил Карабиху, стоявшую в 15 верстах от Ярославля по Московскому тракту. Некрасов был «практиком» и понимал, что после отмены крепостного права можно дешево купить любую усадьбу. Карабиха, лучшая усадьба дворцового типа в Ярославской губернии, была родовой усадьбой князей Голицыных:


За эту усадьбу, 509 десятин земли, он заплатил 38,5 тысяч рублей серебром. Некрасов писал отцу: «Я купил Карабиху (…). Заплатил я дорого, но не жалею, потому что покупаю не для дохода, а для собственного проживания летом».
Вместе с тем, в усадьбе был винокуренный завод, на котором в 1861 году было произведено 88 тысяч ведер водки. Практичный печальник народного горя и не подумал закрыть завод и получал хороший доход от торговли водкой. Тургенев в романе «Дым» прошелся по этому поводу: «И заметьте, какая у нас опять странность: иной, например, сочинитель, что ли, весь свой век стихами и прозой бранит пьянство, откуп укоряя <…>, да вдруг сам взял да два винных завода купил, да снял сотню кабаков – и ничего! Другого бы с лица земли стерли, а его даже не укоряют».
С 1862 года летом и осенью Некрасов жил в Карабихе, там начал писать свою главную поэму - «Кому на Руси жить хорошо», призывая к «необузданной и дикой» вражде к угнетателям. Какие-то странные мысли лезут мне в голову. Мне почему-то хотелось бы, чтобы все эти борцы с коррупцией за все хорошее против всего плохого бряцали бы на лире, клавиатуре или на чем они там обычно, где-нибудь на сквозняке на чердаке или в темном сыром подвале. Тогда я могла бы лучше понять их. Одной рукой водкой торгуют, другой - призывают взяться за топоры.




В том же 1862 году в тихий июльский вечер дом и большинство строений в Грешневе сгорели. В. Е. Евгеньев-Максимов писал: «…пожар происходит на глазах у всех; потушить его не составляет никакого труда, ибо ветра почти не было, однако никто из грешневцев даже “ведра воды” не вылил. Вполне естественно при подобных обстоятельствах подозревать поджог, и эти подозрения <…> приходили в голову и Некрасову. Никаких уже сомнений не вызывает факт демонстративно безучастного отношения грешневцев к гибели имущества своих бывших “господ”». Для А. С. Некрасова гибель Грешнева стала ударом, через четыре месяца он помер.




Грешнево мы проезжали в сумерках, видели только огоньки в домах. В Карабихе я была давным-давно и совершенно ничего не помню. А два года назад, тоже в октябре, была в Чудовой Луке, что под Новгородом, где у Некрасова был охотничий домик.
Строительство Николаевской железной дороги, связавшей Петербург и Москву, было закончено в 1851 году (Некрасов «Железная дорога»). Новгород оказался в стороне от абсолютно прямой дороги. С этого момента начался экономический упадок древнего города. Чтобы поддержать экономику, частными предпринимателями была построена узкоколейная дорога от Чудова до Новгорода. Дорога протяженностью 73 км была открыта в мае 1871 года. Некрасов, не стесненный в средствах, сразу же купил усадьбу, расположенную всего в одной версте от станции.
В свой охотничий домик Н. А. Некрасов приезжал в разное время с 1871 по 1876 годы вместе с Феклой Анисимовной Викторовой, с которой он познакомился в 1870 году. Народолюбец-демократ почему-то называл ее Зинаидой Николаевной. Хотя почему Николаевной как раз понятно – в честь себя.




Поместье состояло из 162 десятин земли, деревянного дома с флигелем, службами, псарней, конюшней, кухонной избой, вокруг которых был парк с липовыми и дубовыми аллеями.
Однажды на охоте произошел печальный случай: Зинаида Николаевна случайно застрелила Кадо - любимую собаку Некрасова. Бездетному Некрасову собаки были как дети. Кадо похоронили рядом с домом. Вскоре Некрасов заказал плиту с трогательной эпитафией:
Кадо, Черный пойнтер, Был превосходен на охоте, Незаменимый друг дома.
Родился 15 июня 1868 года.
Убит случайно на охоте 2 мая 1875 года.









В 1876 году Некрасов заболел. Вот тут и проявила себя Зинаида Николаевна. Она без сна и отдыха ухаживала за больным, через много лет вспоминала: «Боже!.. Какие ни с чем не сравненные муки испытывал. Сиделка была при нём, студент-медик неотлучно дежурил, да не умели они перевязывать, не причиняя боли...». Страдания меняют людей. Некрасов посвятил Зинаиде стихи:
Двести уж дней,
Двести ночей
Муки мои продолжаются;
Ночью и днем
В сердце твоем
Стоны мои отзываются,
Двести уж дней,
Двести ночей!
Темные зимние дни,
Ясные зимние ночи...
Зина! закрой утомленные очи!
Зина! усни!


Ничего ей было от него не нужно. Наследство раздала, всю жизнь помогала людям, умерла в 1915 году. В некрологе написали: «Некрасов нашёл в Зинаиде Николаевне женщину, которая не прельстилась ни славою, ни богатством, а просто любила поэта и жалела в нём измученного жизнью бесконечно усталого человека...». Прекрасный очерк о Зинаиде Некрасовой здесь .

Памятник Некрасову в селе Вятское, Некрасовского района, Ярославской области:


Tags: Кострома, Новгород, Ярославль
Subscribe

Posts from This Journal “Ярославль” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

Posts from This Journal “Ярославль” Tag