Александра Смолич (amsmolich) wrote,
Александра Смолич
amsmolich

Category:

«Мнимые французы» в селе Вятское в 1812 году

Рассказ записан Л. Трефолевым со слов Евграфа Ивановича Невского, чиновника Ярославской Духовной Консистории:

Мы, ярославцы, не видали в 1812 году других неприятелей, кроме пленных. Пригоняли их к нам, словно стадо баранов, целыми сотнями. Военные действия происходили почти за 200 верст от самой крайней точки южной границы Ярославской губернии; следовательно мы, лично, не слыхали как гремят пушки, как трещат барабаны, а все-таки страдали: в минуты общей беды, общего, так сказать, государственного горя, можно ли не страдать? Да притом, нечего греха таить: ярославцы побаивались и за себя, смекая, что двести верст – рукой подать для неприятеля, который привык к быстрым маршам.



И так, легко можно представить себе волнение всего северного Поволжья, а Ярославской губернии в особенности, когда мы известились от московских беглецов, что матушка-Москва находится «под Наполеоном». <…> Ярославцы думали, что изрядная часть неприятельского войска двинется из Москвы к северу, чтобы овладеть сокровищами Троицко-Сергиевской Лавры, понятно, сокровищами мирскими: до небесных, духовных французы не очень лакомы. От Троицы же далеко ли до Переяславля и древнего соседушки его, Ростова? А забравшись в Ростов, незваные гости всеконечно сделают визит и ярославцам. Ведь не дурни же они, французы: чай снюхали заранее, при помощи полячков, что и Ярославль – лакомое блюдо?
Так, повторяю, думали ярославцы, если не поголовно, то многие; и молва о приближении неприятеля росла с каждым часом в нашем крестьянстве; и стали ярославские мужики готовиться к встрече с супостатом. Наши попы одобряли их за сие, в том числе и мой отец, священник разумный, как увидите дальше.



Некоторые обстоятельства особенно укрепляли в народе опасение, что француз двинется к Волге. Народ, ведь, знаете, зорко следит за начальством: как оно полагает, есть опасность под носом? А ярославское начальство тревожилось, нюхало воздух, чуяло беду…
Вот уж готовят на Волге суда для отправки архивов в Казань. Вот уж и студенты Демидовского «вышних наук» училища отправлены своим директором в глубину Романово-Борисоглебского уезда, вместе с профессорами и чиновниками. Вот, наконец, ярославский архиепископ Антоний вооружает «дреколием», семинаристов. По моему слабому разумению, сия мера была столь же патриотична, сколь и разумна; ибо тогдашние ярославские семинаристы, народ дюжий, здоровенный, легко могли свалить с ног своим «дреколием», сиречь пиками, любого сухопарого француза. Говорят, то есть говорили, что владыка немалое упование возлагал и на пение семинарских басов, сравнивая их с медными трубами, от звука которых пали Ерихонские стены: смутится-де кровожадный неприятель, когда ярославские басы заорут пред ним совершенно по-ерихонски.
Это к слову пришлось. Не кляните, Бога для, старого ярославца за его многоглаголание! Не в упрек сказано, а в поощрение…
<…>



Не утомляя дальше вашего терпения, расскажу о том, что случилось в сентябре месяце 1812 года. Впрочем, может быть, мне уже изменяет несколько память относительно времени, когда происходила нижеследующая история; но во всяком случае она была или в конце августа, или в начале Сентября.
Проезжали через Ярославль ремонтеры, - небольшой казачий отряд. Нужно им было ехать в город Кострому; но у Яковлевской (подгородней) слободы, каким-то образом, по ошибке или вследствие того, что не была забыта лишняя чарка горелки, они свернули в сторону, заблудились на проcелочной дороге, почему и решились переночевать в селе Вятском. Так по крайней мере они думали, рассчитывая на хлебосольство вятчан, и … и жестоко ошиблись.
Нужно заметить, что все ремонтеры, как истые хохлы, говорили по-русски очень плоховато. Первый попавшийся им навстречу мужик навострил уши, услыхав малороссийские звуки, и не очень дружелюбно посмотрел на незнакомцев, которые объяснили ему, что вот, так и так, заблудились, ехать поздно, наступает ночь: желают разместиться по квартирам.
Крестьянин отвечал, что без начальства этого сделать нельзя: велит оно впустить в избы – впустят, а не прикажет – двери на крючок.
- А кто здесь начальство? Веди нас к нему! Живо! Марш! кричали хохлы, без милосердия ломая русскую речь.
- Начальство, примерно, старшина; а сидит он теперь в волостном правлении…
Но прежде, чем отправиться в правление, казаки заблагорассудили сами поискать себе квартир. Нигде не пустили, мужик сказал правду.
- Да вы кто такие? допрашивали казаков, осматривая с головы до ног.
- Мы русские.
- То-то!... Вишь толкуете непонашенски … А все-таки мы вас не пустим к себе, коли начальство не прикажет.



Волей-неволей, бедные хохлы, проклиная упрямых москалей, должны были отправиться в волостное правление. На грех, в то время старшина жестоко подгулял. Услыхав малороссийский говор, он мгновенно решил, что перед ним стоят французы, хотя и маракующие по-русски, но все-таки не настолько хорошо, чтобы их, злодеев, нельзя было узнать.
- Православные! закричал вдруг старшина: - ведь это хранцузы!
- Хранцузы! Хранцузы пришли! повторила в один голос толпа, и бросилась бежать в рассыпную.
Пьяный старшина не струсил; он решил доказать свою храбрость пред неприятелем и, важно подбоченясь, вопил во все горло:
- Хранцузы проклятые! Нет вам квартир, не дам! Убирайтесь отсюда, пока целы!
Бесполезно уверяли хохлы, что он врет с пьяных глаз, что они не «хранцузы» и угрожали за упрямство пощупать его ребра нагайками: старшина был непреклонен. Видя, что толку от пьяного не доберешься, ремонтеры признали, наконец, за лучшее сесть на коней и искать убежища на ночь в другом селении, более трезвом и гостеприимном, чем село Вятское.
Знаете, это село большое, с двумя церквами. Молва, что приехали злодеи французы, быстро разнеслась по всем улицам. На обеих колокольнях ударили в набат. Народ вооружился поспешно, кто чем мог: топорами, вилами, палками, косами. Кузнецы схватили свои молоты. Как теперь вижу, один витязь в армяке схватил тяпку (что капусту рубят), и закричал: «Не робейте, православные! К вам подмога идет. Я – подмога. Не робейте!»
- Чего робеть? гудела в ответ толпа – Бейте их, бейте проклятых басурманов! Значит они уж взяли Ярославль, коли сюда забрались…
Некоторые из толпы, желая захватить живьем мнимых французов, кинулись, между прочим, на одного казака, который, вследствие болезни, не мог сидеть на коне и ехал в телеге, отставши несколько от своих товарищей.
- Рубите ему голову! Валяйте косарем! кричали одни, более прочих кровожадные.
- Зачем убивать? И так сам-по-себе скорохонько издохнет! кричали мягкосердечные – Да и косарь-то тупой, не отрубишь…
- Отпилить можно башку. Ничего!... Авось отвалится…



Старший в отряде, опомнившись от ужасного изумления, закричал крестьянам, что если они сейчас не разойдутся по домам, или тронут хоть пальцем его людей, будет плохо: велит колоть и стрелять, многие лягут на месте мертвыми…
- Палите, хранцузы, не боимся! кричал народ, все ближе и ближе подступая к казакам. Громче всех раздавался голос пьяного старшины, который ободрял крестьян, как теперь слышу, следующим образом:
- Ну, что-ж, ребята? Десяток наших убьют, сотня придет; сотню убьют, тысяча на подмогу подоспеет… А уж к ним-то подмоги не будет, врут!



Зазвенел вдруг колокольчик. Это ехал господин Ярославский капитан-исправник. Услыхав необыкновенный шум и несколько выстрелов, сделанных, к счастию, мимо, только для острастки народа, капитан-исправник спросил: в чем дело? Ему отвечали, что в село Вятское забрались французы, притворяются русскими, но что народ узнал-де ихнюю хитрость и желает расправится с ними по-свойски, своим самосудом, не утруждая высшего начальства, т.е. его благородие. А сражение-де сейчас начнется, потому – невтерпеж, заколыхалось-де русское сердце, закипела кровь русская молодецкая.
Капитан-исправник, выслушав ремонтеров, вздумал-было объяснить народу его ошибку, и прикрикнул:
- Ах вы … дети! По домам!
Никто не пошевелился. Исправник тогда кротким вдруг сделался: знать, увидал по мужицким глазам, что в этих глазах огонек сверкает, такой злой нехороший огонек; потому и смягчение оказал к … детям, - назвал их братцами.
- Это, братцы, не французы. Это – наши казаки с Дону-реки пришли сюда и заблудились. Не нужно их обижать, а следует обогреть, накормить, да водочки малую толику поднести; ведь они за нашу землю, за царя нашего Александра Павловича стоят, уверяю вас, ребята!
- Не верим! Измена! Врешь ты, ваше благородие! – вскрикнул старшина. – Зачем ты мир обманываешь, на французскую сторону тянешь?
- Да! Да! Измена! грянула толпа, подступая к исправнической бричке, где его благородие сидел ни жив, ни мертв. Кучер его тоже струхнул порядком, да, к счастию, успел скоро догадаться: ударил по тройке… и поминай как звали! Укатил стрелой из Вятского.



Не знаю, чем кончилось бы это приключение (надо полагать, не добром), если бы не вышел к народу, с св. крестом в руках, мой отец, священник одной из вятских церквей, уважаемый и любимый крестьянами. Но и ему, несмотря на любовь и уважение, пришлось выслушать жестокую брань, когда он, со слезами на глазах, стал уверять свою разъяренную паству, что ею творится «не добро зело», что ею прольется братская неповинная кровь…
- Э! да и поп-то у нас тоже изменщик? Бейте и его, коли он стоит за еретиков хранцузов! пронеслось в толпе.
Тогда мой отец спросил:
- А как вы думаете, православные: есть у еретиков кресты на шее? Молятся они нашему Богу, али нет?
- Нет, какие у них кресты! Коли есть, так, значит, это и в самом деле не хранцузы. Пусть покажут…
На всех казаках, действительно, нашлись кресты и образки. Мой батюшка вострожествовал и душевно умилился, а православные только руками развели: эк дескать мы опростоволосились! И хотели было позвать к себе казаков в гости; но те, обиженные, сказали спасибо попу, обругали неподобно мужиков и уехали из Вятского. Остановились они в ближайшей деревеньке, где их впустили переночевать без всяких хлопот.



Утром, когда старшина отрезвился, вспомнилось ему вчерашнее событие, в котором главная вина была на его стороне. И, опасаясь дурных последствий за свою ошибку, поспешил он догнать казаков и принес им повинную. Но это стоило ему не дешево: заплатил хохлам 500 рублей ассигнациями и, сверх того, дал им проводника до города Костромы. Много ли перепало в руки оскорбленного капитан-исправника, прошу о том меня не спрашивать. Такие вещи, сами знаете, делаются с глазу-на-глаз, по секрету, хотя и не полюбовно. С хохлами же старшина разделался полюбовно: что запросили, то и дал, разложивши 500 рублей на весь «мир». – Мир везде ответчик.
Описанный мною случай, как видите, кончился без крови, довольно благополучно; но не догадайся мой отец спросить и крестах и ладанках, вышла бы штука плохая, кровавая. И еще случай замечателен тем, что он объясняет дух ярославцев в 1812 году. И если бы французы, - не мнимые, а настоящие, заправские, - пожаловали в Ярославскую губернию, они испытали бы, что на берегах матушки-Волги живет народ, умеющий бороться и умирать за Русь нисколько не хуже иных прочих…



Рассказ опубликован в Русском Архиве, 1877, кн. 1, № 5, стр. 50-54.
Фотографировала в Вятском 11 октября 2019

Tags: Ярославль
Subscribe

  • Неразобранное за 2017 год

    Закончился 2017 год. О чем-то я писала, о некоторых поездках еще только собираюсь написать, о чем-то писать не планирую. Я не подвожу итоги, просто…

  • Кумола (Лумиваара)

    16 августа 2014 Поселок Кумола получил название Лумиваара в 1945 по названию волости, центром которой он является. Название Кумола имеет…

  • По границе Ореховского мира 1323 года

    6 августа 2016, суббота В мае прошлого года в Финляндии у озера Торса (Торжеярви) мы самостоятельно нашли пограничный камень (Torsansalon…

  • Императорская санатория «Халила»

    9 апреля 2017, Вербное воскресенье Туберкулезный санаторий Халила был открыт в 1889 году на частные средства Владимиром фон Дитманом, известным в…

  • За Выборгом

    8 марта сего года ездила на экскурсию за Выборг. Подзаголовок экскурсии «Туда, где никто не бывал». Действительно, там мало кто был. Еще совсем…

  • Колчаново

    18 февраля 2017 Тихвинская водная система была одним из трех водных путей, соединявших Балтику с Волгой. Тихвинский путь был самым коротким: от…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments