Tags: "Новые Соловки"

ApplesBee

Ксендзовский Михаил Давыдович (1886-1963)

29 сентября на страничке (не на официальном сайте) театра Музыкальной комедии появилось сообщение:
«Сегодня в фойе театра открывается выставка фотографий к 130-летию Михаила Давидовича Ксендзовского — человека, без которого, возможно, не существовало бы нашего театра. Будущий артист оперы и оперетты родился 29 сентября (11 октября) 1886 г. в городе Балта Балтского уезда Подольской губернии (ныне Одесская область, Украина). В 1901—1903 пел в хоре Одесского народного дома. Одновременно брал уроки пения у певца Л. Образцова. Позже совершенствовался в Италии у педагога Борера. По возвращении в Россию, поступил в хор итальянской оперной труппы, выступавший с гастролями в Одессе. Позже поступил в Саратовскую оперу (антреприза Н. Собольщикова-Самарина) также на должность хориста. В 1910 дебютировал в этой антрепризе в партии Синодала (Демон), был зачислен в группу солистов и уехал на гастроли по украинским городам: Харьков, Киев, Одесса. В 1912 получил приглашение в петербургский театр Пассаж (оперетта В. Пионтковской). Здесь дебютировал в партии Яна в оперетте Нищий студент. <…> С 1928 по 1932 гг. М. Ксендзовский находился в заключении на Соловках, по видимому, за какие-то финансовые нарушения, так как по его делу проходил бухгалтер петербургского Михайловского театра по фамилии Коппе. <…>
Современники считали, что оперный театр много потерял, отпустив Ксендзовского в оперетту, потому что артист обладал очень красивым голосом исключительно мягкого тембра и незаурядным актерским дарованием. Был одним из самых популярных артистов петербургской оперетты. Записывался на грампластинки на фирмах: Граммофон, Бека, Сирена, РАОГ и Пате. Из оперных записей певца были выпущены в свет следующие: песня певца за сценой (Рафаэль А. Аренского), ария Чешко (Громобой А. Верстовского), а также несколько русских и итальянских народных песен».



После того, как Ксендзовского арестовали, труппу «Музыкальной комедии», руководителем которой он был, назвали театром Музыкальной комедии.
В.В. Яковлев вспоминал: «Ксендзовский был посажен вскоре после меня, но не по 58-й статье. Он был чистейшей капли бытовик и при другом режиме, конечно, не изведал бы лагеря. Ленинградская оперетта, руководителем которой он был, официально числилась трудколлективом, но в действительности, как потом мне рассказал Ксендзовский, это было его собственное предприятие, он был антрепренером. Чтоб поменьше платить государству налога, который и так был минимальным, как с доходов трудколлектива, Ксендзовский при помощи своего брата, который был администратором оперетты, завышал расходы путем фиктивных ведомостей в получении актерами баснословных сумм заработной платы и на костюмы. Актеры расписывались в ведомостях на всю сумму, будто выдаваемых денег, а на руки получали меньшие суммы, но по повышенным ставкам. Получающуюся разницу делили на троих, двух братьев Ксендзовских и жену артиста Ксендзовского, артистку Орлову. Афера была вскрыта, когда в ведомости на получение денег на костюмы оказались и рабочие сцены и даже кочегары. Администратор Ксендзовский получил срок в десять лет концлагеря, артист Ксендзовский пять лет, и его жена Орлова три года заключения» .
Collapse )
«25 апреля [1942 г.] во время артиллерийского обстрела был ранен в лицо актер Государственного ансамбля одноактной оперетты М. Д. Ксендзовский. По счастью, попали в него не снарядные осколки, а кусочки штукатурки, дерева. Врач, удалявший их, записал в карточку: «42 инородных предмета». Мало кто надеялся, что Ксендзовский сможет выступить в премьере «Сильвы», назначенной на 1 мая. Однако за пять дней врачам удалось подлечить актера, а сам он настолько искусно загримировался, что никто из зрителей, так и не узнал, что случилось с этим человеком всего несколько дней назад. Премьера прошла с успехом» (Буров А. В. Блокада день за днем).
За годы Великой Отечественной войны М.Д. Ксендзовский сделал около 3000 концертов и спектаклей, работая в тяжелых условиях на фронтах, блиндажах, землянках и на кораблях. Награжден медалями За оборону Ленинграда, За боевые заслуги, За победу над Германией в Великой Отечественной войне, За доблестный труд в Великой Отечественной войне. Скончался 22 ноября 1963 г. в Ленинграде, похоронен на Богословском кладбище.

ApplesBee

«Изолятор сиф иль штраф охлаждают пылкий нрав»

В мае 1925 года, разоружив конвоиров, бежал из Кемперпункта (Попов остров, сейчас Рабочеостровск) офицер Русской армии С.А. Мальсагов. Вместе с ним бежали в Финляндию его однополчанин Ю.Д. Бессонов и еще двое заключенных. В 1928 году Ю.Д. Бессонов опубликовал в Париже воспоминания «Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков». С.А. Мальсагов опубликовал свои воспоминания раньше – сначала зимой 1926 года в рижской газете «Сегодня» напечатали его статью «Соловки – остров пыток и смерти», потом в том же году была издана его книга «Адский остров». М.М. Розанов (был на острове в 1931-1932 гг.) в обзоре воспоминаний соловчан соловчанами «Соловецкий концлагерь в монастыре. 1922–1939. Факты — домыслы — «параши» о воспоминаниях Мальсагова и Бессонова написал: «От Бессонова дальше приводятся выписки из тридцати страниц о его двухмесячных переживаниях на пересылке, суммированных им в удивительно для тех дней трезвых, объективных и глубоких мыслях о лагерной системе и большевизме. Мальсагов же заполнил почти всю книгу передачей слышанных им былей и небылиц о Соловках 1922–1925 годов. Сам он острова не видел, но в Кемской пересылке пробыл с января 1924 года по день побега и о ней его рассказ более достоверен. Все же и его книга, первая о Соловецком концлагере на английском языке, как, очевидно, и материалы к ней, печатавшиеся в рижской газете под заголовком «Остров пыток и крови», вызвал большой отклик заграницы и даже Лубянки. «ГПУ — как пишет другой автор Зайцев прислало выдержки из книги начальнику Соловков Эйхмансу, приказав, чтобы сами заключенные в своей газете опровергли их. Действительно, были неточности, но зато у Мальсагова отсутствовали факты самых зверских злодеяний».

Выполняя приказ начальника лагеря Эйхманса в концлагерной газете «Новые Соловки» (1926, №13) была опубликована передовица, а также статья, опровергающая «ложь» Мальсагова:

Collapse )
ApplesBee

Соловки. Юрий Алексеевич Казарновский (1904-1960?) и Гарри Алексей Николаевич (1902-1960)

Дмитрий Сергеевич Лихачев вспоминал: «Среди поэтов на Соловках выделялся тогда еще совсем молодой Ю. А. Казарновский, которого мы все звали просто Юркой — не только по его молодости, но и по простоте, с которой можно было с ним обращаться. У него не было своего поэтического лица, как, скажем, у Володи Кемецкого-Свешникова. Он был поверхностен, но стихи писал с необычайной, поражающей легкостью и остроумием. В одном из номеров «Соловецких островов» можно найти его пародии на Маяковского, Блока, Северянина... В другом его шуточные афоризмы. И все это на темы соловецкого быта. У него была неиссякаемая память на стихи. Он знал чуть ли не всего Гумилева, тогдашнего Мандельштама, Белого. Вкус у него был, настоящую поэзию ценил и постоянно стремился поделиться своими поэтическими радостями. Ни тени зависти. Просили его почитать его стихи, а он читал кого-то другого, понравившегося ему. Жил он одно время в Кеми и поссорился там с морским офицером Николаем Николаевичем Горским — на романтической почве. Чуть не попал в расстрел осени 1929 г. за свою близость с Димкой Шипчинским.
Некоторые из его пародий были напечатаны в «Огоньке», и мне пришлось разъяснять — кому они принадлежат. В виде отклика на мою заметку я получил семь страниц воспоминаний о встречах с ним в 50-х гг. в Алма-Ате, когда он стал уже заядлым наркоманом. Он был, кстати, последним, кто видел О. Э. Мандельштама в лагере в Сучане. Надежда Яковлевна Мандельштам пыталась извлечь из него хоть какие-то сведения о своем покойном муже; тщетно! Юрий Алексеевич не соображал уже ничего...»

Шуточные пародии Казарновского на Маяковского, Блока, Северянина можно прочитать здесь .

Второй раз Юрия Казарновского арестовали 11 августа 1937 года. Ему вменялись антисоветские разговоры, которые он вел буквально накануне — 10 августа. В книге Нерлера о солагерниках Мандельштама Казарновскому посвящена отдельная глава: «Дело же — если верить доносчице — было так. Придя к гражданке Гарри-Поляковой Вере Григорьевне, проживавшей в квартире № 1 в доме № 6 по Хлыновскому тупику, и распив с ней три четверти литра водки, он завелся и разговорился: мол, зря арестовали ее мужа и зря расстреляли троцкистов; мол, фашизм и есть самая правильная политика; мол, Советская власть везде и всех преследует, но они плевать хотят на коммунистов и вождей, никто ничего им не может сделать и т.д.»

Буквально в каждом номере еженедельной УСЛОНской газеты «Новые Соловки» в 1930 году публиковались шуточные стихи, пародии, фельетоны, эпиграммы Казарновскго.
Collapse )
Упоминания о соловецком периоде жизни Гарри есть в воспоминаниях Яковлева В.В. http://iakovlev-vv.livejournal.com/9596.html :
«Вперемешку с высказываниями о литературе, Гарри рассказывал иногда и эпизоды из гражданской войны, в которой участвовал в рядах Красной армии под командованием комкора Котовского, будучи одним из адъютантов последнего и после гражданской войны до убийства Котовского в 1926 году. Котовского Гарри знал превосходно, охарактеризовав его в весьма нецензурных выражениях, как большого любителя женского пола, от какого порока он и погиб. Гарри подробно рассказал, как Котовского со своей женой с поличным поймал его адъютант, пристреливший тут же в кабинете комкора и Котовского и свою жену и сам покончивший самоубийством.


Сколько раз, бывая в кабинете у Гарри, я неизменно заставал его за писанием, которое он неизменно быстро прикрывал чистым листом бумаги, а потом засовывал в ящик стола, где мелькали стопы исписанной бумаги. Я не думал, что он пишет доносы на заключенных в ИСЧ, хотя его могли, как коммуниста обязать быть стукачом. Я скорее предполагал, что Гарри, как корреспондент, пишет статьи в лагерную газету «Перековка». В разговорах со мной не чувствовалось обычного стукаческого выспрашивания, не было у Гарри и стукаческих кляузных вопросов, политики Гарри в разговоре никогда не касался. Единственно что Гарри явно интересовало, хотя он это и пытался тщательно маскировать, так это детали лагерного быта в годы предшествовавшие его заключению в лагерь, в том числе прием этапов, распределение заключенных на работы, условия труда, отношение к заключенным вольнонаемной и заключенной администрации».


В 1931 году Гарри был освобожден:
«…большую сенсацию вызвал трюк проделанный Гарри при посадке его на пароход. Он не дал ни помкомроты, ни оперативнику ИСЧ обыскать два чемодана, которые были при нем, что делали у всех заключенных и освобожденных при отправке их на материк. Гарри заявил о нахождении в чемоданах документов чрезвычайной секретности подлежащих прочтению только членами коллегии ОГПУ. Мелких сошек испугал властный тон Гарри и они не решились дотронуться до чемоданов. … Когда Гарри уже был далеко со своими чемоданами очевидцы (надо помнить пословицу «врет как очевидец») стали утверждать как будто бы видели укладку Гарри в чемоданы большого количества стоп исписанной бумаги. Не отрицая возможности такого факта, я все же должен сказать, что Гарри был не такой дурак, чтоб укладывать материалы на глазах у посторонних, результаты почти двухлетнего его труда на Соловках…

Хотя в высших сферах все знали об ужасах концлагерей, но для выступления с успехом в какой-либо высшей инстанции, хотя бы на заседании политбюро, необходимы были для обвинений конкретные данные с датами, фамилиями виновных. Для сбора таких данных возможно и был заслан Гарри в концлагерь, а может быть он и сам вызвался на это по своей склонности к авантюрам. Техника оформления Гарри заключенным могла быть различная. Или о мнимом заключенном знал кто-либо из членов коллегии ОГПУ, оформивший приговор коллегии ОГПУ, а может быть никто из членов коллегии и не подозревал, а просто проштамповал на заседании приговор предложенный следователем, которого Гарри допрашивал по анонимному доносу. Такого доноса было совершенно достаточно для ареста Гарри, который со способностями литератора сам на себя написал при допросах тома своих несуществующих преступлений, чтоб получить приговор пожестче, выполнить поставленную цель попасть в лагерь особого назначения в Соловки. Надо полагать что Гарри шел на большой риск, свойственный ему, как большому авантюристу, так как малейшая осечка в заранее продуманной схеме его заключения в концлагерь могла стоить ему жизни.

По мере отделения во времени от моего знакомства с Гарри, при воспоминаниях о нем, я все чаще и чаще задаю себе вопрос действительно ли Гарри был пострадавшим, как все заключенные по 58 статье, лицом попавшим в поле зрения ОГПУ, что рано или поздно приводило к аресту, расстрелу или заключению в концлагерь, или Гарри был специально заслан в концлагерь какой-то группой или группкой из высших сфер, как осведомитель, сексот для получения точной информации о действительном положении дел в концлагерях и в особенности таком, как Соловецкое отделение особого назначения СЛАГа?»
.

Подтверждение догадки Яковлева В.В. о том, что Гарри был послан на Соловки со спецзаданием есть в статье Показания А. Гарри о положении иностранных корреспондентов в СССР (1930 год) (О. Киянская Д. Фельдман. «Вопросы литературы» 2016, №4):

«Едва ли не главной сферой его [Гарри] деятельности в конце 1920-х - начале 1930-х годов было общение с иностранными корреспондентами и предоставление им - естественно, в интересах советской власти - информации. .. Собственно, арест 1930 года и был следствием этой его деятельности.
На следствии Гарри обвинялся в том, что «поддерживал связь с представителем агентства “Юнайтед Пресс”, американским корреспондентом Лайонсом Евгением, по заданию руководства редакции газеты “Известия” и НКИД инспирировал Лайонса; в процессе инспирации перешел дозволенные границы своего знакомства с Лайонсом и был использован как действительный источник информации по всевозможным вопросам» [Уголовное дело... 1930: л. 119].
Арест этот был странным: Юджин (Евгений) Лайонс (Eugene Lyons, 1898-1985), американский журналист российского происхождения, по убеждениям - анархист, работавший с 1928 года в Москве, считался большим другом СССР. Он был известен своими прокоммунистическими статьями, прославился как яростный защитник приговоренных к расстрелу американских рабочих Сакко и Ванцетти. В 1924-1927 годах Лайонс служил корреспондентом американского бюро ТАСС, его корреспонденции и рассказы печатались в советских газетах и журналах. В 1929 году в Москве была издана его книга «Жизнь и смерть Сакко и Ванцетти».
Приехав в Москву, Лайонс обратился в Отдел печати НКИД с просьбой дать ему куратора из московских журналистов - и выбор советских дипломатов пал на Гарри. Между двумя журналистами завязались дружеские отношения, Гарри стал своим человеком в доме Лайонса.
Отправной точкой расследования был, очевидно, чей-то донос. Однако автора доноса определить не представляется возможным: часть документов дела до сих пор не рассекречена.
…решением Коллегии ОГПУ от 23 ноября 1930 года Гарри был осужден к заключению в концлагерь сроком на 10 лет - и вскоре был отправлен отбывать наказание на Соловки. Этот приговор никак не повлиял на карьеру Лайонса: тогда же, в ноябре 1930 года, американский журналист взял большое интервью у Сталина - до этого руководитель СССР иностранным корреспондентам интервью не давал. Лайонс подарил Сталину свою книгу о Сакко и Ванцетти с дарственной надписью.

20 октября 1931 года последовало решение Политбюро о реабилитации Гарри. И 28 октября Коллегия ОГПУ постановила: «Обвинение Гарри Алексея Николаевича в шпионаже считать недоказанным. Считать Гарри А. Н. вполне реабилитированным и высылку в отношении его - отменить» [Уголовное дело... 1930: л. 118]».

Доклад на Политбюро о необходимости освобождения Гарри делал лично Сталин [Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) о пересмотре дела А. Гарри, 20 октября 1931 г. // Лубянка: Сталин и ВЧК – ГПУ – ОГПУ – НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922 – декабрь 1936. М.: МФД, 2003. С. 286.]

«Впоследствии, уже в 1946 году, отбывая следующее наказание, Гарри написал письмо Сталину. В нем, между прочим, он вспомнил и свой первый арест: «В 1931 году мое дело докладывал Вам товарищ Двинский»

Еще одно косвенное подтверждение того, что Гарри был отправлен на Соловки под видом заключенного, есть в воспоминаниях Солоневича Ивана Лукьяновича: «Я вспоминало одного из таких энтузиастов небезызвестного фельетониста «Известий» Гарри. Он по какой-то опечатке ГПУ попал в Соловки и проторчал там год. Потом эта опечатка была как то исправлена, и Гарри, судорожно шагая из угла в угол московской комнатушки, рассказывал чудовищные вещи о великом соловецком истреблении людей и истерически повторял:
Нет, зачем мне показали все это? Зачем мне дали возможность видеть все это? Ведь я когда-то верил».

«Из истории советской журналистики: автобиографии Алексея Гарри» О.И. Киянская, Д.М. Фельдман. Вестник РГУ (с. 24-43) :
«В июле 1937 г. Гарри был вторично арестован. Причиной ареста стали попавшие в НКВД сведения о том, что он «систематически распространяет [...] слухи о массовых арестах» и, в частности, об арестах бывших и действующих чекистов.
Судя по хранящемуся в архиве ФСБ РФ следственному делу Гарри, на разворачивающийся в стране «Большой террор» он смотрел философски: «Говоря о судьбе, ожидающей арестованных, я, взяв кусок бумаги и произведя расчет, заявил, что если даже придется расстрелять 6000 чел[овек], то это, в сущности, будет лишь расстрелом одного из 30 000 и что для истории это никакого значения не имеет».
В августе 1937 г. Гарри был освобожден – по личному распоряжению Н.И. Ежова.
Однако в 1938 г. он в третий раз попал в тюрьму. В апреле 1939 г., сразу после ареста Ежова, его лишили боевых наград и осудили на 8 лет лагерей – за участие в «антисоветской террористической организации». Обвинялся же бывший журналист, в частности, в том, что согласился совершить террористический акт: бросить бомбу и стрелять из пистолета в машину членов Политбюро.
Наказание он отбывал в Норильском исправительно-трудовом лагере, после освобождения жил в Норильске и Красноярске, работал в местных библиотеках, издательствах и газетах, снова стал писать журналистские и художественные произведения. Гарри дожил до реабилитации в сентябре 1955 г., приехал в Москву и через 5 лет умер».


Где теперь хранятся два чемодана документов, свидетельствующие о соловецком истреблении людей, которые вывез Гарри с Соловков?